Иван Блох - История проституции

«Сквозь тучи дымящегося тумана пролетают ярко выделяющиеся в них огоньки, и сквозь туманный дым всплывают на поверхность барки с красными стеклянными постройками, с зелеными и синими призмами в дверях. Чувствуется запах чая и духов, и точно в книжке с раскрашенными картинками возникают перед глазами бросающие синие и красные отблески Кантона праздничные, прославленные цветочные лодки. Однообразное пенье и музыка… И иной быстрый взгляд набеленных девушек падает в мою темную лодку, точно падающая звезда.

Круглые двери из розового стекла были открыты, и внутри сидели проститутки с громкими именами, пришедшие в лодки вместе со своими друзьями, чтобы поужинать.

Там блестели синие шелковые материи и медно-красные шелковые панталоны. Полные стеклянных ламп и золотых украшений, одна лодка прилегала к другой стеклянной цветной стенкой, отражая в темной реке свой светлый край…

Я проникаю туда через тесный проход, шириной не больше двух аршин. Повсюду сидят китайцы, молчат и скалят зубы, как кошки и крысы.

Целый ряд освещенных окон открыт в сторону земли, а внутри сидят милые девушки на полу, тесно прижавшись друг к другу, как стадо овечек на лугу.

Все в небесно-голубом шелку, обвешаны украшениями и опрысканы духами. С напудренными лицами и белыми руками сидят они, как маленькие, небесно-голубые ангелочки без крыльев.

Рядами, у голых стен. Они смеются, болтают, делают знаки и ждут, чтобы их позвали в чайную, где они подают кушанье и рисовое вино и декламируют стихи.

Рассказывают легенды о китайских героях, легенды из древнейшей истории страны. Они отбивают при этом такт и держатся всегда, хрупкие и нежные, как если бы они были из фарфора…

Из всех низеньких окон раздается хихикающий смех девушек, и всюду милая суета, как если бы здесь под лампами и свечами был рынок. И всюду одинаковое ожидание со стороны нарумяненных лиц с черными волосами…

Подобные небесно-голубым звездам, сидят несколько женщин, полудетей еще, в чайном зале. Подают чай и к нему миндальные орехи.

Иной из пестрой толпы подымает маленькую женщину и сажает ее к себе на колени. Оба еще раз кланяются друг другу с чашкой чая в руках прежде, чем поднести напиток к губам…

Старшая из маленьких молодых женщин, окруженная младшими девушками, держит в руках носовой платок из белого шелка.

Она поет со страстными жестами, а вокруг нее на полу расположились на шелковых подушках девушки, играющие на лютне…

Глубоко погруженная в свою страстную песню, она опьянена, точно сомнамбула, и воспевает поступки и любовь великих героев…

Она складывает свои маленькие, беленькие ручки… И этот женский ротик, напоминающий красные вишни, воспевает любовь и мертвецов, о которых говорят тысячелетние сказания…

Ничто не считается здесь с тактом. Все они улыбаются от косы до пят и чувствуют себя в своих тонких шелках, по которым пробегает электрическая искра от прикосновения, еще более голыми, чем когда они раздеты».

В Пекине уже около 30 лет проституцией занимаются, главным образом, так называемые «chin-pan-tsze», группы певиц-песенниц во главе с импресарио (chang-pan-ti). В большинстве случаев это нравственно опустившийся субъект, функционирующий в качестве сутенера. Он покупает 12-13-летних девочек красивой наружности, обыкновенно детей бедных родителей, учит их музыкеи пению и заботится о том, чтобы девушки всегда были элегантно и со вкусом одеты. Девушки получают от него только готовую квартиру и стол; они составляют собственность chang-pan-ti и их во всякое время можно купить, как проституток. [436]

О публичных домах северного Китая, в частности Маньчжурии, Рожер барон Вудберн [437]сообщает следующее: «Большие бордели в Китае несколько похожи на наши тингель-тангель. Рядом с интернатом, в котором живут проститутки, существует публичная сцена, доступная для всех желающих. За несколько грошей даже бедняк может там целый день слушать пение и музыку и смотреть на пантомимы. На сценевыступают проститутки интерната, которые поют различные куплеты. Богатый посетитель может рассматривать товар в красивом костюме, любоваться наружностью, голосом, грацией артистки, не возбуждая осуждения за то, что находится в неприличном доме. Даже посещение интерната считается не слишком предосудительным, так как специалист-музыкант может там послушать исполнение, сообразно его специальному указанию. В секретных кабинетах там нет, конечно, недостатка, как и во всякого рода развлечениях. Там можно и ночевать». Здесь связь между публичным домом и сценой очевидна.

Гомосексуальная проституция точно так же выступает в Китае и Японии в связи с артистическими элементами. Благоприятным в этом направлении фактором является то обстоятельство, что женские роли в японских и китайских театрах исполняют почти исключительно юноши, большей частью накрашенные и в женских костюмах. [438]Эти-то женственные актеры, с ранней юности обучаемые всем женским искусствам, всегда составляют предмет страстных вожделений гомосексуалистов и образуют главное ядро мужской проституции. Карш называет театр в Пекине «питательной средой для мужской проституции», причем он имеет в виду не только сцену, но и зрительный зал. «Безбородые юноши, играющие здесь женские роли и достигшие удивительного драматического совершенства, обязаны большей частью своих доходов не этой артистической деятельности, а известным личным услугам: эти юные жрецы Талии, живущие в предместьях Вайлотшен поблизости от своего театра, нередко принимают посещения своих богатых почитателей. Но мало того, что сама сцена уже служит отрадой очей для педерастов, места для зрителей представляют в этом отношении еще более поразительную картину: зала, партер, ложи переполнены молодыми людьми с женственной походкой, хотя и в мужском костюме, но из тончайших материй самых ярких цветов. Они переходят от одного стола к другому, в одном месте расточая улыбки, в другом – перемигиваясь с сидящими, получая от одних лакомства, от других выслушивая сомнительного достоинства шутки, пока они, наконец, не усядутся за какой-нибудь стол со своими знакомыми, или же с людьми, которые им кажутся богатыми». [439]

Для профессиональной мужской проституции, не принадлежащей к театру, в Китае существует прямо высшая школа. Похищенные или купленные в большинстве случаев мальчики обучаются там пению, музыке, декламации, рисованию и стихосложению, красивому и древнему письму, – вообще всему, что может доставить, как показал опыт, удовольствие их будущим возлюбленным. [440]Мальчики, жившие в старых японских борделях для мальчиков, точно также хорошо обучены были музыке и танцам и были большими мастерами во всех искусствах соблазнения; они неоднократно впоследствии переходили в театр. [441]