Иван Блох - История проституции

(Peiron. Satir, 34).

Все описанные нами явление античной цивилизации должны были в высокой степени повышать спрос на проституцию. Теперь нам, остается еще рассмотреть некоторые чрезвычайно важные социальные причины повышенного предложения проституции. Главным образом, оно, конечно, зависело от упомянутого уже нами развитого рабства. Но здесь в значительной степени играли роль и такие моменты, которые и теперь еще считаются ответственными за большое предложение проституции. В настоящее время их объединяют в общем понятии «социальный вопрос». Как показывает законодательство Солона, социальный вопрос уже очень рано появился и в поле зрение древних, а в последнее время республики и в эпоху империи он стал не менее жгучим, чем у нас. Древним не менее, чем нам, были известны явление социальной нищеты, пауперизм, перенаселение и жилищная нужда, и им приходилось в полном объеме испытывать на себе их последствия.

В нашем обзоре античных городов мы указывали, что торговля и промышленность и, как последствие их, капитализм развились уже очень рано. К старейшим торговым и фабричным городам, процветавшим уже в 8-м и 7-м веке до Р. X., принадлежали Тир, Милет, Коринф, Афины. Дурные последствие капитализма и латифундий действительно можно проследить так далеко в глубь истории. [844]Законодательство Солона, изданное в начале 6-го века, является, по-видимому, первой попыткой проложить мост через глубокую уже в то время пропасть между пролетариатом и капитализмом. В 4-м и 3-м веке до Р. X. почти всюду в Элладе, даже в Спарте, замечалась тенденция к обострению экономических противоположностей, вследствие возрастающей концентрации капитала и земельной собственности. Последствием этого было полное исчезновение среднего сословия, ужасный пауперизм и материалистически-маммонистический образ мыслей всех слоев народа; все это потрясло основы общества и вызвало злосчастную классовую вражду. [845]Контраст между богатством и бедностью со всеми его гибельными последствиями для нравственности подробно описывает Платон в своем «Государстве» (VIII, 548а-565а) и в «Законах» (VIII, 831 д), где он выясняет тесную связь между охотой за деньгами и охотой за женщинами, между жадностью к деньгам и служением брюху и фаллосу.

Возникновение пролетариата и пауперизма в Римеотносится к 3-му столетию до Р. X., когда быстро развилось ни с чем не считающееся капиталистическое хозяйство, которое при помощи процентов на долги отняло у трудящихся крестьян земельную ренту и передало ее в руки бездельничающих рентьеров, [846]а 50 лет до Р. X. римское общество фактически состояло уже из миллионеров на одной и нищих на другой стороне. [847]При этом происходил чрезмерный прилив население в города, потому что деревня, благодаря латифундиям, заморской конкуренции в хлебной торговле и т. п., запустела, а обедневшие сельчане бежали в города. Шмоллер [848]видит особенность греческих и римских городов во времена империи в том, что рост их покоился не на экономической целесообразности, а на существовании таких антисоциальных явлений, как рабы, клиенты миллионеров, обедневшие селяне, нищенствующие авантюристы, живущие подаянием бедняки и проч. Он считает, что пролетариат больших античных городов составлял в целом половину или даже три четверти всего населения. Тогда было гораздо худшее бегство из деревень, чем теперь, и предпочтение городской жизни сохранилось с тех пор во многих местах, прилегающих к Средиземному морю, и поныне. Неизбежным последствием такого порядка вещей было перенаселение и жилищная нужда в античных больших городах, которую осветил в превосходной работе Пельман. [849]Вот что он говорит о неотразимом и гибельном влиянии перенаселение и жилищной нужды на нравственность население и социальные условия, в частности на проституцию:

«Чрезмерное скопление людей рядом и друг над другом (до 10 этажей, Марциал, VII, 20) было, конечно, совершенно немыслимо без различных нарушений семейной жизни, без смешение полов и умножение искушений, которые тем более должны были вредить нравственности народа, чем меньше могло служить противовесом ничтожное умственное и нравственное развитие масс.

Когда мы слышим далее, что в этих зданиях, в которых имелись обыкновенно и кабаки, существовали потайные углы, в которых ютились воры и мошенники, то мы и сами не можем не додуматься до мысли, что они, вероятно, жили в подземных помещениях, если бы мы даже и не знали из случайных заметок Марциала о существовании античных подвальных жилищ, этих «clusus phornix», служивших кровом для пролетариата (Х, 5, 7). Очень часто, наконец, эти же помещение служат для целей проституции (Ювен. X, 239: career fornicis: XI, 171: olido fornice; Гораиип, сат. 1, 2, 30: olenti in fornice ef. ep. 1, 64, 21; Марциал, XII, 61, 8; niger fornix; Сенека, vit. beat, 7, 8). Из этого можно приблизительно определить, в виду жилищной нужды, с одной стороны, и жадной на барыши спекуляции на квартиры с другой, – как велико было значение именно подвальных помещений в вопросе о снабжении низших слоев население надлежащими квартирами.

Если представить себе совокупное действие всех этих факторов, имеющих решающее влияние на уклад жизни городского населения, то нам станет понятным колоссальный рост так называемых (опасных классов) в Рим е, которые могут быть названы словами одного современного экономиста «низшими осадками относительно избыточного населения» мирового города, нищенства и бродяжничества, всякого рода бездельничающих безработных, проституции, мошенничества и преступления. Все эти элементы выступают в такой ужасающей численности, что мы должны признать лишь чрезвычайно меткой характеристику условий, когда говорили о населении Рима, как о какой-то клоаке или болоте, нуждающемся в постоянной чистке и в отводящих каналах. Аммиан Марцеллин, описывая беспутное поведение лентяя пролетария, который на улицах и площадях, в кабаках, в цирке и в театре, всюду держит себя с большой важностью, дает мрачную, но в общем совершенно верную картину римской народной жизни своего времени».

Жилищная нужда и высокие наемные цены на квартиры, в которых всего очевиднее сказываются печальные социальные условия, существовали, впрочем, не только в Риме и других столицах, как Александрия и пр., но и в больших провинциальных городах. Так, например, в столице Египта некий Герод имел дом, который разделен был на части. В десятой части этого дома жили 20 членов одной семьи и сверх того еще 7 жильцов! [850]

Бедность, естественно, могла быть в древности причиной проституции только у свободных от рождения или у вольноотпущенных, у рабов же – разве только в том случае, если их вынуждал заняться проституцией их обедневший господин. Демосфен [851]упоминает о возможности проституции среди дочерей свободных граждан, лишенных средств и не имеющих возможности дать своим дочерям приданое. В третьей беседе гетер Лукиана мать увещевает дочь, чтобы она старалась удержать своего любовника, потому что они «нищие»; а в шестой беседе Кробила в следующих выражениях объясняет своей дочке, Коринне, почему она должна сделаться гетерой: «Я не вижу для нас другого средства, чтобы просуществовать. Тебе ведь известно, милая моя, как скудно мы должны были жить последние два года, с тех пор как умер твой отец… После его смерти я сейчас же вынуждена была продать щипцы, молот и наковальню за две мины, и на эти деньги мы жили, насколько их хватило. Затем я с большим трудом старалась добыть кусок хлеба пряжей, тканьем и шитьем, чтобы прокормить тебя, милая дочка. На тебя я возлагала все свои надежды». [852]В «Castellaria» Плавта (ц. 1 сц. 1) сводница Миленис говорит проституткам Силенион и Гимназион: