Сергей Лишаев - Эстетика Другого

Эстетическое – событийно, оно есть откровение Другого, данное нашему чувству как то, что делает предмет эстетическим предметом, а субъект эстетически чувствующим субъектом. Очевидно, что для описания эстетического способа человеческого бытияв мире совершенно недостаточно указать на событийностьэстетического, но надлежит дать аналитическое описание и истолкование специфики хотя бы наиболее значимых и распространенных эстетических событий, чувств и предметов .

Эстетическая ситуация всегда конкретна: вот–этот человек в единстве с вот–этим предметом. Например, ситуация, в которой происходит эстетическое событие встречи с прекрасным. Ситуация эта и со стороны эстетического субъекта, и со стороны эстетического объекта каждый раз будет особенной, предметы и люди, вовлеченные в нее, – тоже. Однако множество эстетических ситуаций, не совпадая друг с другом по своим конкретным предметным референтам, совпадут как события встречи с "прекрасным", а не, скажем, "возвышенным", "страшным" или "ветхим". Для описания различных типов эстетических ситуаций требуется термин , с помощью которого можно было бы мыслить эстетическое событие не в плане различения его онтолого–эстетической интенсивности (эстетика условного и эстетика безусловного), не в перспективе его экзо– или эндогенной предметной локализации [20] , но также и не в горизонте его экзистенциальной позитивности/негативности, а в плане конкретизации эстетического события до возможности его соотнесения с тем или иным эстетическим понятием, с помощью которого мы привыкли в нашей повседневной речи различать эстетические предметы и эстетические чувства . Ведь говоря о чем–то для нас эстетически значимом, мы поминаем "прекрасное" или "возвышенное", "ужасное" или "безобразное", а вовсе не "эстетическое событие", "эстетическую ситуацию", не говорим об «условной» или «безусловной» эстетике…

Стало быть, нам нужен термин, который позволил бы удерживать в поле нашего зрения эстетически особенные (событием конституированные) вещи–чувства в их взаимной (и именно эстетической!) обращенности. Для этих целей мы предлагаем использовать слово и, соответственно, понятие " расположение".

Это понятие кажется нам подходящим для дескрипции эстетических феноменов, поскольку оно и само по себе и по своей связи с философией ХХ века (и прежде всего, с именем М. Хайдеггера) ориентирует читателя на онтологическое прочтение эстетического.

Предпринимая попытку онтолого–эстетического анализа Присутствия, мы соотносим вводимое в рамках «Эстетики Другого» понятие "расположение" с проведенной М. Хайдеггером аналитикой расположенности как экзистенциала Dasein (Присутствия). Именно Хайдеггер в своем знаменитом трактате "Бытие и время" ввел в философский оборот термин расположение Dasein (Befindlichkeit). При этом он придал расположению экзистенциально–онтологический статус и провел анализ таких его модусов, как "страх" и "ужас". Однако Хайдеггер руководствовался в анализе расположений прежде всего задачей истолкования Dasein (Присутствия), а не проведением аналитики расположений (модусов расположенности Dasein) как таковых по той, как мы полагаем, причине, что его исследовательская программа не благоприятствовала вычленению из расположения Dasein тех его модусов, которые можно было бы определить как эстетические . Хайдеггера интересовал анализ онтологической структуры Присутствия в перспективе его подлинности или неподлинности, так что чувственная (онтическая) составляющая, которая играет важную роль в ходе решения проблем, возникающих при исследовании расположений в онтолого–эстетической перспективе, оказалась вне поля зрения немецкого мыслителя. (О соотношении вводимого в этой книге понятия «эстетическое расположение» с его содержательно–смысловым наполнением у Хайдеггера см. Приложение 1).

Помимо онтологической подоплеки расположения для нас здесь существенно еще и то обстоятельство, что термин этот позволяет нам особо говорить о конфигурации внешнего предмета эстетической ситуации (каково положение–расположение эстетически актуализированного предмета?) и особо – о расположении, настроении субъекта эстетического отношения, поскольку такая универсальность расположенности дает возможность удерживать эстетическую ситуацию в единстве ее событийности, не теряя из виду, что расположение субъекта и расположение объекта эстетической ситуации не существует вне и независимо от целостности "эстетического" расположения , имеющего в своей основе событие одновременной явленности Другого и в топосе субъекта, и топосе объекта [21] .

Говоря об онтолого–эстетических расположениях, необходимо учитывать то, что мы в этой работе назвали " пре–эстетическим" расположением человека и "пре–эстетической" расположенностью вещи. Преэстетическая расположенность человека и вещи – это те условия, которые могут благоприятствовать или, напротив, неблагоприятствовать свершению того или иного эстетического события. Причем те условия, то преэстетическое поле, которое создается тем или иным преэстетическим расположением человека или вещи (вещи), в какой–то (иногда весьма значительной) степени предопределяет то, в событие какого именно расположения оно будет (если будет) индивидуализировано, эстетически оформлено.

Мы говорим о " пре эстетическом", а не о " пред эстетическом" не только по соображениям большей благозвучности первого. Дело в том, что слово "преэстетическое" несет в себе два значения: 1) значение предшествования, предваряющего эстетическое событие создания благоприятных условий для "последующего", которое "прослушивается" в этом слове благодаря его связи с иноязычными словами типа "прелюдия", "преамбула", "прелиминарный", и 2) значение превосходства чего–либо перед чем–либо, отличия пред "другим–прочим", полученного в результате некоторого превышения нормального, обычного состояния сущего, удерживаемого приставкой «пре–» ("превосходный/превосходство", "престарелый/престарелость", "презабавный", "преимущественный/преимущество", "преизбыточный/преизбыток" и т. д.). Вводя этот термин, мы стремимся удержать оба эти значения, каждое из которых важно для экспликации содержания концепта «преэстетический». «Преэстетическое» – это а) характеристика вещи или человеческого состояния как предшествующего и при этом благоприятствующего свершению эстетического события в границах того или иного расположения (расположений), и это б) та характеристика, которую вещь и человек (то или иное его настроение) обретают для рефлектирующего сознания уже постфактум, после того, как они побывали в эстетическом расположении (мы "знаем", какие вещи "ужасны", "страшны", а какие "ветхи" и т. д., когда прошли через соответствующий опыт). Апостериори некоторые из вещей самоопределились как особенные, отличные от других в эстетическом отношении, и мы априори говорим о них как о преэстетически значимых вещах или (применительно к человеку) настроениях.