Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Общество отреагировало протестами. Вместо упрочения демократии, умиротворяющей рабочее движение, возникла непрерывная волна забастовок; доходы падали, безработица росла. В 1990 году было 250 забастовок, в 1991-м – 305, в 1992-м – уже более 6000, а в 1993-м – более 7000. Протесты, демонстрации и забастовки оказались мощным средством давления на правительство с целью достижения общественного консенсуса относительно его плана действий. Когда президентом стал Лех Валенса, Бальцерович согласился привлечь профсоюзы к дискуссии о политике в области заработной платы, и в частности о спорном повышении налога на заработную плату на государственных предприятиях. К концу 1991 года Бальцерович был уволен, но переходный период уже мобилизовал общество. В 1992 году в сейме, парламенте Польши, были представлены двадцать восемь различных партий, и, конечно, было множество разногласий по поводу того, как двигаться дальше. Несмотря на разногласия, сейму удалось принять «Малую конституцию» – смешанную систему парламентаризма и президентского правления, сменившую старую конституцию до принятия новой в 1997 году. Тем временем Валенса попытался укрепить свою власть за счет сейма, но у него это не получилось. Политический компромисс выразился в поправках к экономическому переходу страны. Правительство начало привлекать больше ресурсов в государственный сектор и попыталось смягчить шоковую терапию. Был введен новый универсальный индивидуальный подоходный налог. В феврале 1993 года министр труда и социальной политики Яцек Куронь предложил сформировать трехстороннюю правительственную комиссию, в рамках которой правительство, руководство и профсоюзы смогли бы обсуждать экономическую политику. Некоторые западные политики резко критиковали такой подход, подрывавший, по их мнению, принципы перехода к рыночной экономике, но это придало легитимность реформам и привлекло к принятию решений общество, без чего переход к коридору не имел бы никаких шансов, как это мы увидим на примере России.

Переход в коридор создал условия для развития свободы в Польше, которая быстро построила устойчивую демократию с помощью своего в высшей степени мобилизованного гражданского общества. Ее достижения в области демократической политики и гражданских прав убедили Европейский союз принять Польшу в свои члены. Тем не менее переход в коридор не породил тут же свободу, которая зародилась только после того, как в действие вступил эффект Красной королевы. В 2015 году к власти пришла партия «Право и справедливость», подвергшаяся санкциям со стороны Европейского союза за попытку подорвать независимость Верховного суда. Свобода – это всегда не результат, а процесс, тем более в странах, десятилетиями страдавших от деспотического правления.

Когда генерал Ярузельский весной 1989 года начал переговоры с «Солидарностью», Горбачев предложил свой тщательно разработанный вариант демократизации Советского Союза. В ходе этого процесса в мае 1990 года председателем Верховного Совета РСФСР был избран Борис Ельцин. В августе того же года Ельцин произнес свою знаменитую обращенную к региональным лидерам фразу: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить». После этого советские непримиримые консерваторы попытались совершить государственный переворот и арестовать Горбачева. Ельцин бросил им вызов, выступив на танке во время уличных протестов. К концу года Советский Союз прекратил свое существование, а летом 1991 года Ельцин был избран на новый пост президента России. Его платформа, на основе которой он выступил против коммунистов и консервативных националистов, включала радикальную программу рыночных реформ, подобных польским. Демократия, экономические реформы – все походило на то, что российское деспотическое государство наконец-то удалось укротить.

Для исполнения экономической программы Ельцин выбрал Егора Гайдара, а Гайдар, в свою очередь, привлек Анатолия Чубайса для приватизации государственной промышленности. Гайдар и Чубайс разработали стратегию по передаче основных советских активов в частные руки. Начиная с весны 1992 года правительство начало продавать небольшие предприятия, такие как магазины и рестораны. Люди могли приватизировать свое жилье бесплатно или почти бесплатно. В конце 1992 года Чубайс перешел к крупным предприятиям. Крупные и средние предприятия должны были продавать 29 процентов своих акций на «ваучерных аукционах», и в октябре 1992 году каждому взрослому гражданину Российской Федерации были выданы ваучеры номинальной ценностью в 10 000 рублей, которые можно было приобрести в местных отделениях Сбербанка всего за 25 рублей. К январю 1993 года свои ваучеры приобрели почти 98 процентов россиян. Их можно было продавать или использовать на аукционах для приобретения акций конкретных компаний во время их приватизации.

Первые аукционы прошли в декабре 1992 года. Всего в таких аукционах приняли участие около 14 000 предприятий. Но большинство активов этих фирм перешло их рабочим и управляющим. Закон позволял рабочим и управляющим приобретать 51 процент акций предприятия по льготной цене и при использовании собственных фондов предприятия. Фактически же большинство приватизируемых компаний досталось по огромным скидкам «своим» людям. Даже широко распределенные акции впоследствии были концентрированы. В 1994 году рабочие в среднем владели 50 процентами российских предприятий; к 1999 году этот показатель сократился до 36 процентов. К 2005 году 71 процент средних и крупных промышленных предприятий и коммуникаций принадлежал единственному акционеру, владевшему половиной акций.

Самым противоречивым этапом приватизации были так называемые «залоговые аукционы» 1995 года, во время которых наиболее ценные государственные активы в энергетическом и сырьевом секторах достались группе лиц с политическими связями, пообещавших поддержать повторную избирательную кампанию Ельцина. Сработало это следующим образом. Государственные пакеты акций в двенадцати крайне прибыльных компаниях энергетического сектора были использованы в качестве залога для получения кредита у банков. Если правительство не возвращало кредиты, то банки получали право продавать акции. В действительности правительство и не собиралось возвращать долги. С ноября 1996-го по февраль 1997 года оно продало акции таких энергетических гигантов, как ЮКОС, «Сиданко» и «Сургутнефтегаз», и в каждом случае акции приобретали сами же банки на аукционах, к которым не допускались посторонние или на которых не учитывались посторонние предложения. После повторного избрания Ельцина в правительство вошли два участника этих сделок, Владимир Потанин и Борис Березовский. Березовский и еще один олигарх, Владимир Гусинский, доминировали над средствами массовой информации, контролируя две общенациональные телекомпании.