Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Тем временем Ельцин добился принятия конституции, обеспечивавшей сильную власть президента. Никто не мог противостоять ему, и, в отличие от Польши, во время переходного периода в России не произошло мобилизации общества. Никто не выступал в больших количествах против «залоговых аукционов», и Ельцин выиграл свою повторную избирательную кампанию за счет средств своих новых сторонников. Новая российская элита воспользовалась своей властью для выбивания уступок со стороны государства. В 1996-м министерство экономики объявило пиво безалкогольным напитком, чтобы крупнейшие пивоваренные заводы России могли избежать повышения налогов. Но все это происходило в рамках потенциально деспотической формы правления, и после ухода Ельцина в отставку представители элиты стали жертвами Владимира Путина. Вместо развития «либерально-демократического» государства, на что надеялись западные представители в 1990-х годах, после 2000 года возник новый тип деспотизма, развивавшийся словно по старым советским учебникам.

Одним из тех, кто наблюдал это изнутри, был Александр Литвиненко. Он был оперативным работником ФСБ (Федеральной службы безопасности) России, организации-преемника советского КГБ (Комитета государственной безопасности), размещавшейся в том же здании на Лубянской площади. Начиная с 1994 года Литвиненко и сотрудники ФСБ были тесно вовлечены в войну с сепаратистами в Чечне. Как утверждал Литвиненко, «тайные службы пользовались большой операционной свободой: они могли задерживать, допрашивать и убивать без правовых ограничений» – как в старые добрые дни, и все это во время «перехода к рыночной экономике». Позже правительство учредило новый и в высшей степени секретный отдел ФСБ с аббревиатурой УРПО, занимавшийся различного рода «деятельностью», и Литвиненко был переведен в него. Он объясняет:

Моему отделу приказали спланировать убийство Бориса Березовского, ставшего политиком предпринимателя, сблизившегося с президентом Ельциным. Никто нам не сообщал причину, но это и не требовалось: Березовский был самым заметным из олигархов.

Это была не совсем та шоковая терапия, которую представляли себе западные экономисты, но показательная для понимания того, что подразумевалось под новыми действиями служб безопасности. Они не останавливались на планах убийства друзей президента. Сотрудники этих служб накапливали огромные состояния, сотрудничая с наркобаронами и прибегая к крупным вымогательствам и рэкету. Литвиненко вспоминал, как

к одному владельцу магазина обратился некто, назвавшийся полицейским и потребовавший денег за защиту. Требования постоянно повышались, от 5 тысяч долларов в месяц до 9 тысяч, до 15 тысяч и выше. Затем к владельцу магазина пришли домой, его избили и ему угрожали.

Литвиненко в ужасе наблюдал за всем этим и делал заметки. Но кому доверять? В июле 1998 года Литвиненко решил, что у него появился шанс. Ельцин назначил главой ФСБ относительного аутсайдера, Владимира Путина, бывшего подполковника КГБ. Литвиненко обратился к нему и выложил все карты на стол, перечислив все задокументированные им преступления и случаи вымогательства. Он вспоминал: «Перед нашей встречей я всю ночь рисовал схемы с именами, местами, связями». Путин все это задумчиво выслушал и в тот же день завел «досье» на Литвиненко. Его уволили из ФСБ. Один друг сказал ему: «Не завидую тебе, Александр. Тут задействованы общие деньги». Общие деньги? Получалось, что Путин тоже вовлечен в эти схемы вымогательства. Один их общий знакомый сказал: «Путин раздавит тебя… и никто тебе не поможет». В октябре 2000 года Литвиненко бежал из страны вместе с семьей и получил политическое убежище в Великобритании. Там он написал две книги о коррупции и насилии в российском государстве. Но руки ФСБ длинны. 1 ноября 2006 года после встречи с двумя бывшими агентами КГБ Литвиненко почувствовал себя плохо. Они подмешали яд в его чай, и три недели спустя он скончался от острой лучевой болезни, вызванного полонием-210.

После прихода Путина к власти с олигархами было покончено; они либо бежали, либо оказались за решеткой, а их активы были экспроприированы – если только они не были верными союзниками Путина. Следующей жертвой стали ростки свободы, появившиеся после 1989 года. Сегодня в России независимые СМИ подавляются, журналистов убивают. Политиков, которые осмеливаются бросить вызов Путину, среди которых наиболее примечателен Алексей Навальный, либо арестовывают, либо всячески отстраняют от политики. Деспотизм вернулся, неукрощенный.

Почему же российский «переход» так показательно провалился? Основная причина заключается в том, что Россия слишком далеко находилась от коридора. После развала Советского Союза, несмотря на реорганизацию государства, не было особых попыток реформировать аппарат служб безопасности. Политики надеялись использовать его в своих целях, как, например, в Чечне. Корни проблемы – в отсутствии мобилизации общества или даже в отсутствии независимых частных интересов, которые могли бы остановить несдерживаемую власть государства и ограничить привнесенные Ельциным авторитарные методы правления. Приватизация и экономические реформы сами по себе не привели к широкому распределению и легитимизации активов, что могло бы послужить сдерживающим фактором для Обузданного Левиафана. Это позволило Путину обратить вспять достижения 1990-х годов и укрепить новый деспотизм. Возникшее в результате приватизации, в частности «залоговых аукционов», неравенство не только по-новому сконцентрировало собственность на ключевые активы России, но и полностью делегитимизировало процесс реформ. Это в большой степени облегчило процесс возрождения методов КГБ под руководством Путина, и захвата контроля над экономикой и обществом.

Россия находилась слишком далеко от коридора. Распада деспотического советского государства, подтолкнувшего к развитию в правильном направлении, оказалось недостаточно для укрощения российского государства, которое продолжило свой путь с той точки, на которой остановился Советский Союз, и восстановило свой деспотический контроль над обществом.

Если упадка власти государства и элит коммунистической партии оказалось недостаточно для того, чтобы вывести Россию из орбиты Деспотического Левиафана, его оказалось вполне достаточно, чтобы изменить траекторию государства с более ненадежным контролем над обществом, как в случае бывшей советской республики Таджикистан, расположенной между Афганистаном и Китаем. После распада Советского Союза Таджикистану пришлось определять свое будущее. Первый секретарь партии Кахар Махкамов изначально поддержал путчистов, ненадолго изолировавших Горбачева в августе 1991 года. После провала путча массовые демонстрации в столице Таджикистана Душанбе вынудили Махкамова подать в отставку. В следующий месяц Таджикистан объявил о своем суверенитете, а вскоре после этого его президентом был избран Рахамон Набиев.