Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Все это требовало ведения учета. Неудивительно, что именно итальянец из Пизы, Леонардо Фибоначчи, в 1202 году революционизировал систему записи арифметических операций с использованием арабских цифр. Это упростило и сделало более понятными финансовые расчеты. В середине XIV века в Италии впервые появилась система двойной записи бухгалтерского учета.

Коммерческая революция проходила одновременно с широким экономическим ростом и стимулировала инновации и за пределами финансового сектора. Хотя у нас нет достаточных данных для определения показателей национального дохода того исторического периода, мы можем это сделать косвенным образом, с помощью степени урбанизации – доли населения, проживающего в городах с численностью по меньшей мере 5000 человек. Урбанизация в Западной Европе к началу коммерческой революции удвоилась примерно с 3 процентов в 800 году до 6 процентов в 1300 году. Рост был гораздо быстрее в регионах, широко затронутых этой революцией. Для Италии в целом показатель за тот же период увеличился с 4 до 14 процентов. Но это с включением юга Италии, который не переживал расцвета коммерции и коммун. Урбанизация в Северной Италии, несомненно, была значительно выше; в Тоскане, например, она оценивается на уровне 25 процентов. Во Фландрии и в Нидерландах в целом урбанизация возросла с 2 до 12 процентов к 1300 году, а затем до значительных 23 процентов к 1400 году.

Динамика городских коммун очевидна, если рассмотреть относительную численность их населения в более широком европейском контексте. В 1050 году только одна из них, Флоренция, с не таким уж значительным населением в 15 000 человек, входила в список тридцати крупнейших городов Европы. К 1200 году население Флоренции увеличилось на 400 процентов – до 60 000, и к этому списку присоединились Болонья, Кремона, Феррара, Генуя, Павия и Венеция. В 1330 году треть из тридцати крупнейших городов Европы были итальянскими коммунами; самым крупным городом была Венеция (110 000 человек), за которой шли Генуя и Милан (по 100 000 человек). В Сиене на тот момент проживало 50 000 человек. Более многочисленным населением, чем Венеция, Генуя и Милан, могли похвастаться только Париж и Гренада, столица высоко урбанизированной мусульманской Испании.

Другой признак экономического роста заметен в критическом влиянии экономической деятельности, образования и квалификации на рабочую силу. Все это, по всей видимости, резко возросло в Северной Италии в указанный период. Например, по оценкам «Новой хроники», истории Флоренции XIV века, составленной Джованни Виллани, во Флоренции XIV века примерно от 8 000 до 10 000 мальчиков и девочек получали элементарное образование, и от 550 до 600 – более высокое, а еще от 1000 до 2000 посещали специальные школы, где получали коммерческие навыки. Если это типичная ситуация, то формальное образование могло получать около половины населения Флоренции того периода. Обстоятельная флорентийская перепись населения 1427 года («Катасто») заставляет предположить, что читать и писать умели семь из десяти взрослых мужчин – необычайно высокий показатель для той эпохи. По приблизительным оценкам, в Венеции 1587 года грамотными были 33 процента мальчиков.

О распространении грамотности и об экономическом развитии также свидетельствуют данные о производстве книг. В X веке на Италию приходилось только 10 процентов из 202 000 изготовленных в Западной Европе книг. К XIV веку Италия стала крупнейшим производителем книг – 32 процента от общего европейского количества в 2 747 000 книг. В Италии также было больше университетов, чем в других частях Европы, – 39 процентов всех европейских университетов в XIV веке.

В этот период произошли и значительные технологические улучшения, некоторые из которых сыграли ключевую роль в коммерческой революции, такие как улучшение конструкции кораблей и распространение кормового руля (до этого курс судна меняли при помощи весел, как в римскую эпоху, что было не так эффективно). Также в Италии были изготовлены первые очки и возникли первые текстильные фабрики в Лукке, изготавливающие одежду из шелка, а в 1360-х годах Джованни де Донди соорудил механические часы, хотя из его записок следует, что такие часы к тому времени уже существовали.

Одним из примечательных достижений коммун была высокая степень социальной мобильности. Известным примером служит жизнь Франческо ди Марко Датини. Легенда из его родного города, коммуны Прато в Тоскане, излагает историю его первого коммерческого успеха.

В те дни – так гласит легенда, – когда предприимчивые торговцы из Тосканы плавали к далеким землям, купец из Прато добрался до удаленного острова, называемого Канарским; и там король этого острова пригласил его на обед.

Явившись на него, купец увидел стол, покрытый салфетками, и у каждой лежала дубинка длиной с руку, предназначение которой он не мог понять. Но когда все уселись, и когда были поданы яства, то их аромат привлек целые полчища мышей, которых и следовало отгонять этими дубинками гостям, если они хотели отведать яства… На следующий день, проведя ночь на своем корабле, купец вернулся с кошкой в рукаве. И когда снова подали яства и снова появились мыши, купец вынул из рукава кошку, которая живо прикончила двадцать пять или тридцать мышей, а остальные разбежались.

«Это животное божественно!» – воскликнул король. На что купец ответил: «Сир, вы были ко мне столь любезны, что я могу отплатить вам, только даровав эту кошку». Король милостиво принял дар, но прежде чем купец покинул остров, снова вызвал его и подарил драгоценные камни стоимостью в 4000 скуди. На следующий год купец вернулся обратно на остров, взяв с собой кота, и на этот раз получил еще 6000 скуди. Купец из Прато вернулся домой богачом; и звали его Франческо ди Марко Датини.

Возможно, Датини на самом деле разбогател вовсе не таким образом. В действительности до нас не дошло никаких записей о том, что он когда-либо бывал на Канарских островах. Из того, что нам известно, он родился в небогатой семье владельца таверны, предположительно в 1335 году. Когда ему было всего тринадцать лет, Италию поразила черная смерть (бубонная чума), унесшая жизни его родителей и брата с сестрой. Выжили только он и его брат Стефано; в наследство они получили дом, небольшой участок земли и 47 флоринов.

Примерно через год после смерти отца Датини переехал во Флоренцию и устроился подмастерьем в лавку, где, вероятно, слышал различные рассказы о процветающем городе Авиньон на юге Франции. С 1390 по 1376 год вследствие споров о порядке избрания именно там, а не в Риме проживали римские папы. Наличие папского двора породило огромный и оживленный рынок, где процветали итальянские торговцы. Банковскими услугами и предметами роскоши заведовали около 600 итальянских семей, проживавших в своем городском квартале. Вскоре после того, как Датини исполнилось пятнадцать лет, он продал свой небольшой участок земли в Прато и переехал в Авиньон. К 1361 году мы уже видим его партнером двух других тосканцев, Торо ди Берто и Никколо ди Бернардо. Поначалу он торговал доспехами и оружием и, по всей видимости, неплохо наживался на обеих сторонах местных конфликтов. Его записи 1368 года, например, говорят о том, что он продал доспехи на 64 ливра Бернарду дю Гесклину, французскому военному командиру, и в тот же год продал дорогую партию оружия коммуне Фонтес, пытавшейся защититься от того же Гесклина. До этого, в 1363 году, Датини приобрел первую собственную лавку, заплатив за нее 941 золотой флорин и еще 300 за «клиентские связи». В 1367 году он возобновил партнерство с Торо ди Берто; каждый из них внес капитал в 2500 золотых флоринов, после чего они сообща стали владеть тремя лавками. В 1576 году он начал торговать солью, серебряными изделиями и произведениями искусства, а также занялся обменом денег. Он открыл таверну и лавку тканей и начал расширять географию своих операций – например, посылал помощников в Неаполь. На тот момент в его основной лавке в Авиньоне продавались серебряные пояса и золотые обручальные кольца из Флоренции, кожи, седла и снаряжение для мулов из Каталонии, хозяйственная утварь со всей Италии, белье из Генуи, бумазея из Кремоны и алая «дзендадо», особая ткань из Лукки. Его лавка во Флоренции к тому времени превратилась в активный центр производства белой, синей и некрашеной шерсти; ниток для шитья, шелковых занавесок и колец для штор; скатертей, салфеток и больших банных полотенец, а также сундуков с ручной росписью, которые были частью приданого невест, дорожных сундуков и ларцов для драгоценностей.