Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

В 960 году воцарившаяся после Тан династия Сун провела очередную реструктуризацию в духе перехода от Цинь к Хань. Несмотря на преемственность, способ управления сдвигался от легализма к конфуцианству. Одним из последствий реструктуризации стало значительное усиление бюрократического контроля и учреждение экзаменационной системы на занятие государственных должностей, пришедшей на смену прежней практике назначения на должность преимущественно по рекомендациям. (Другим последствием стал быстрый экономический рост, о чем мы поговорим чуть позже.) Впрочем, позже меритократию государственной службы систематически подрывали как практика продажи должностей, распространившаяся с XVII века по мере уменьшения фискальных ресурсов, так и постоянное вмешательство со стороны центральной власти.

В 1127 году северную часть территории Сун завоевали чжурчжэни из Внутренней Азии, основавшие новую династию Цзинь. В ответ на это столица Сун была перенесена на юг, но затем как государство Цзинь, так и остаток империи Сун завоевали монголы во главе с Хубилай-ханом, основавшим династию Юань. После смерти Хубилая в 1294 году правили еще десять императоров, пока династия Юань не пала во время массовых восстаний 1350-х годов. Но за это время они преобразовали организацию китайского государства, установив более персональную модель, основанную на иерархии монгольских племен и разделив китайское общество на ряд наследственных каст. Были установлены многочисленные новые налоги, а также трудовые повинности. В новую столицу Даду, ныне Пекин, в ответ на повышенный спрос на товары и труд свозились ремесленники.

Династию Юань сверг Чжу Юаньчжан, основавший в 1368 году, через два десятилетия гражданской войны, династию Мин. Объявив себя императором под именем Хунъу, он установил государство Мин на политическом спектре ближе к концу Шан Яна. Хунъу быстро сконцентрировал в своих руках больше власти – например, устранил должность первого министра, который до тех пор служил своего рода голосом государственной службы. В 1373 году он упразднил экзаменационную систему, потому что ему не нравились результаты, и несколько раз проводил суровые чистки среди чиновников. Затем Хунъу попытался внедрить в Китае новую версию колодезной системы полей. На протяжении своего тридцатилетнего правления Хунъу пытался повернуть вспять маркетизацию экономики и даже стал собирать налоги не деньгами, а товарами. В 1374 году он запретил заморскую торговлю, и запрет этот был снят только ближе к концу XVI столетия (и периодически с тех пор возобновлялся).

Начиная с 1380 года Хунъу проводил массивную экспроприацию земель крупных землевладельцев, и к концу его правления почти половина земли в центральной провинции Цзяннань вокруг дельты Янцзы, где находилась его столица Нанкин, стала государственной собственностью. Деспотизм в правлении ощущался на протяжении всего периода Мин. В 1620-х годах в академии Дунлинь в уезде Уси, милях в 50 к западу от Шанхая, возникла конфуцианская оппозиция. Ее представители посмели составить список «Двадцати четырех преступлений» (государства). В ответ на это император Тяньци казнил двенадцать предводителей оппозиции, а тринадцать совершили самоубийства. Сотни из обвиненных в их поддержке подверглись чистке. Но их идеи поддерживали и другие группы, такие как «Общество возрождения» («Фушэ»), жестоко подавленное при династии Цин в 1660-х годах. Критика не допускалась.

Переход Китая обратно к легализму при смене династий Сун и Мин показывает, что ничем не сдерживаемое государство не предоставляет свободу своим гражданам. Напротив, именно оно становится источником доминирования над ними, как это советовал Шан Ян и как этому совету охотно следовали представители династии Мин.

Усиливавшийся деспотизм Мин привел к серии восстаний, таких как Крестьянская война 1628–1647 [ Примеч. переводчика : в тексте упоминается Восстание красных повязок, но оно было в 1351–1368 годах], что подчеркивает один из ключевых недостатков легалистской модели. Династию в конечном счете разрушили внутренние конфликты и экспансия еще одного народа из Внутренней Азии, маньчжуров, основавших династию Цин. Описание непосредственных очевидцев маньчжурского завоевания приводится в летописи уезда Таньчэн, располагавшегося на побережье примерно на полпути от Пекина в Шанхай:

30 января 1643 года великая армия вторглась в город, перебив чиновников и от 70 до 80 процентов мелких дворян, писцов и простолюдинов; внутри городских стен и снаружи захватчики перебили десятки тысяч; на улицах, во дворах и переулках людей сгоняли вместе и убивали или ранили; остатки были передавлены, а из тех, кому удалось сбежать, мало кто остался цел и невредим. До 21 февраля 1643 года великая армия устанавливала лагеря вдоль границ нашего уезда… Завоеватели оставались здесь двадцать два дня; они грабили и сжигали всю местность, убивали и калечили людей. Они также уничтожили Цаншанпао, убив там более десятка тысяч мужчин и женщин.

Не выказывая никакого стремления «завоевывать сердца и умы», маньжуры в 1644 году все же захватили Пекин и установили династию, которой суждено было стать последней в истории Китая. Но перед этим лидер повстанцев Ли Цзычэн основал еще одну династию, продержавшуюся шесть недель. Он разделил представителей элиты, евнухов, купцов, крупных землевладельцев и высокопоставленных чиновников на разряды по уровню дохода и приказал конфисковать от 20 до 30 процентов их благосостояния. Сам Ли накопил при этом состояние в 70 миллионов лянов серебра. Он даже повел речи о системе равных полей, прежде чем его свергло с трона маньчжурское войско.

Маньчжуры, как и монголы, были чужаками, и им приходилось каким-то образом держать местное население под своим контролем. Одной любопытной стратегией стало требование сбривать волосы на лбу и висках и заплетать оставшиеся на затылке в косу, наподобие той, что носили сами маньчжуры. Завоеватели решили, что таким образом китайцы подчинятся новой династии. В марте 1647 года, через три года после захвата маньчжурами Пекина, Чан Шан, губернатор провинции Ганьсу, отправился в инспекционную поездку. 4 марта он достиг уезда Юнчан, расположенного непосредственно у Великой стены. Его торжественно встретили студенты местной школы. Губернатор писал: «Я заметил одного человека, который, по всей видимости, сохранил волосы на голове. Приехав в уездный ямэнь [местный магистрат], я вызывал всех студентов для академических экзаменов… Я лично подошел к тому человеку и снял с него головной убор. Его волосы и в самом деле не были сбриты». Местные чиновники уверили Чана в том, что плакаты с декретом о бритье действительно были развешаны, и что у виновника, Лю Косиня, нет оправданий. Чан приказал посадить Лю за решетку и отослал императору письмо с просьбой немедленно казнить его, чтобы «поддержать законы правящей династии». Ответ пришел быстро: «Казнить его на месте. Но как поступить с местными чиновниками, главой семьи, местным старостой и соседями?» В результате небритую голову Лю отсекли от его тела и выставили на всеобщее обозрение, чтобы «предупредить народ». Главу семейства Лю, как и местного старосту и соседей, высекли, а главу магистрата оштрафовали в размере трехмесячного жалования.