Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Недовольство в связи с коррупцией, неэффективностью общественных услуг и своевольным характером правления Цин, не имея никаких других форм выражения, вновь выразилось в восстаниях. Восстание «Белого лотоса» 1796–1804 годов, по всей видимости, стало реакцией на вымогательства со стороны назначенных Хэшэнем чиновников. В 1850 году империю сотрясло восстание тайпинов, предположительно начатое недовольными кандидатами, прошедшими экзамены, но неспособными найти должности из-за коррупции. Оно опустошало провинции на протяжении четырнадцати лет, погубило жизни миллионов жителей и довело государство до банкротства.

Характерная черта деспотизма – способность лишать общество средств участия в процессе принятия политических решений. Именно это произошло в Китае, когда с подъемом государства Цинь общество лишилось каких бы то ни было существовавших до этого элементов участия в управлении государством. Они так и не восстановились. Имелись ли у общества другие способы контроля над китайским Левиафаном и оформления его политики? Одним из вариантов всегда оставались восстания – серьезный повод для беспокойства для китайских императоров. Тем не менее угроза восстаний существовала далеко не всегда, и она не могла оказывать систематическое влияние на принятие политических решений. А что насчет автономных общественных организаций (что иногда называется «гражданским обществом»), способных выражать требования и высказывать свои предложения китайскому государству? Существовали ли подобные организации в Китае, даже несмотря на отсутствие народных собраний и других институционализированных форм общественного контроля над правительством?

Одно из мест, где мы могли бы наблюдать такие общественные организации и мобилизацию, – коммерческий город Ханькоу на реке Янцзы, ныне часть Уханя. В конце XVIII и начале XIX веков Ханькоу был оживленной метрополией с многочисленными купцами и ремесленниками. В городе процветали гильдии и другие добровольные ассоциации. Наиболее влиятельной группой с коммерческими интересами были около 200 торговцев солью с «главным купцом» во главе. Определенную долю с продаж они направляли в «фонд казны», который использовали для помощи голодающим и для защиты своих предприятий. Существовали ассоциации и других групп торговцев, которые можно воспринимать как зачатки автономных общественных организаций.

Но внешний облик часто бывает обманчивым, и особенно это было верно в Ханькоу. В этом обществе было мало автономии и мало солидарности. Торговые ассоциации по сути были порождением «землячеств», то есть групп выходцев из разных частей Китая; торговцы солью происходили родом из Хуэйчжоу, а торговцы чаем – из Кантона и Нинбо, и они даже не жили в Ханькоу большую часть года. Чайная гильдия была ответвлением ассоциации из Шанхая. Такие ассоциации представляли собой объединения семей из определенных регионов и городов, которые объединялись, чтобы делиться капиталом и информацией, и часто проживали в отдельных кварталах. Различные группы мало контактировали с другими торговцами и мало интересовались инвестициями в общественные услуги и организации Ханькоу. Признаком отсутствия местной солидарности служит тот факт, что торговцы из разных регионов Китая не действовали сообща, а постоянно конфликтовали между собой. В 1888 году представители гильдий из провинций Анхой и Хунань спорили между собой из-за пристани, а когда местный магистрат разрешил конфликт в пользу последней гильдии, первая на нее напала. Ежегодные состязания на драконьих лодках приводили к таким жестоким дракам между кантонцами и выходцами из провинции Хубэй, что их пришлось запретить. Выходит, что природа торговой активности в Китае затрудняла организацию местных обществ или развитие их идентичности.

Еще более существенно то, что местные ссоры определяли характер самого главного бизнеса города – торговли солью. Это была не та сфера деятельности, испытать себя в которой решили бы конкурирующие между собой начинающие коммерсанты. Торговля солью была государственной монополией, поэтому власть и богатство торговцев солью зависели от государственных субсидий. Главой торговцев обычно был представитель имперской бюрократии, прошедший низший уровень экзаменов на гражданскую службу и получивший право на занятие официальной должности. Это превращало торговцев солью в своего рода государственных служащих, а их склады и соляные рынки считались общественной сферой. Даже казна не считалась коллективной собственностью торговцев солью, и эти средства обычно не использовались для предоставления общественных услуг городу или торговцам. Их контролировал глава торговцев, и он часто использовал их для найма знакомых и родственников на административные должности.

В XIX веке наблюдается расцвет новых типов коммерческих управлений, включая официальное Управление паромных переправ, Телеграфное управление и Управление Лицзинь (взимающее новые налоги). Но назначениями в эти управления заведовали местные чиновники. Примечательно отсутствие каких бы то ни было упоминаний об активности управлений, гильдий или купеческих организаций, пытающихся повлиять на местных чиновников или государственных функционеров. Такое влияние, вне всякого сомнения, было, но происходило за закрытыми дверьми, открыто не обсуждалось и, следовательно, не являлось средством участия общества в принятии политических решений. После 1863 года соляная монополия была реорганизована, и покупать право на торговлю солью получили около 600 купцов. Как следствие официальный контроль над торговлей усилился. Другие гильдии следили за порядком на улицах, сооружали пожарные проезды и строили мосты, но инициатором всех этих действий было государство. В 1898 году была учреждена Торговая палата Ханькоу, но тоже в ответ на императорский указ. Ничто из этого не напоминает Суоллоуфилд, описанный в предыдущей главе, где местная община сама учреждала свою организацию, оказывала новые общественные услуги и требовала большего и лучшего управления от государства.

В Европе, по меньшей мере начиная с XVII века, ключевую роль в организации активного общества играли свободные средства массовой информации. В Китае отсутствует и эта параллель. Широкодоступная газета в Ханькоу, «Шэньбао», появляется только в 1870-х годах. Но «Шэньбо» выпускал в Шанхае англичанин Эрнест Мейджор, и хотя в ней печатались новости Ханькоу, вряд ли она могла послужить средством для мобилизации общества.

Так что при более подробном рассмотрении, там, где мы ожидали увидеть проявления автономного и активного общества, мы наблюдаем нечто иное – общество подчиненное и зависящее от государства.