Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Слово «дхарма», упоминаемое в «Дигхе-никая», имеет особое значение; впервые оно упоминается в «Дхармашастрах» – в группе текстов, составленных между 600 и 300 годами до н. э. Дхарма – это надлежащее поведение человека в обществе и в мире, и слово можно перевести как «праведное поведение». Выгода от такого морального поведения – накопление духовных заслуг для получения благ в будущих жизнях после реинкарнации. Дхарма была индийской версией китайских конфуцианских этических принципов, призванных заставить правителя вести себя морально и действовать на благо людей. Как мы видели в предыдущей главе, несмотря на то, что все китайские императоры утверждали о своей приверженности конфуцианским принципам, это не всегда сдерживало их поведение. То же можно сказать и о дхарме в Индии.

Появившиеся монархии использовали совершенно другой принцип для оправдания новой структуры власти. Ключевую роль в этом сыграла система варн. Во многих текстах необходимость государственной власти объясняется необходимостью поддерживать общественный порядок, основанный на варнах. Это ясно дает понять Каутилья, когда рассуждает о системе варн:

Когда она нарушается, то наступает конец света из-за смешения каст и обязанностей. Поэтому царь никогда не должен позволять людям отклоняться от своих обязанностей; ибо тот, кто исполняет свои обязанности, всегда соблюдает обычаи ариев и следует правилам касты и разделению религиозной жизни, несомненно, будет счастлив ныне и впоследствии.

Итак, царь должен следить за тем, чтобы люди придерживались своих обязанностей согласно своей варне и касте. Система же варн, в свою очередь, в виде брахманских ритуалов легитимизировала государство. Это очевидно по наиболее известному ритуалу коронации того времени, «ратнахавимси». Царь заходил в дом каждого «ратнина», или владельца драгоценности, и совершал там молитвы. Разные авторы указывают разное количество ратнинов, от одиннадцати до пятнадцати, но все они согласны в одном: первыми были брахманы. Эта церемония показывала, кто обладал властью и перед кем нес свою ответственность царь. Отношения между варнами и государствами – другая важная причина, по которой Красная королева в Индии оказалась сломанной. Предполагалось, что государство должно поддерживать и почитать систему варн, а не ломать ее. Кастовая система же сохраняла иерархию и не позволяла обществу бросить вызов государству.

При содействии Каутильи Маурьям удалось создать империю невиданных ранее в Индии масштабов (см. карту 12). Помимо прочего, получить представление о ее размахе можно по так называемым каменным надписям (эдиктам) Ашоки, внука Чандрагупты и самого известного из императоров Маурьев. Ашока правил с 268 по 232 гг. до н. э. Он повелел высечь различные законы и принципы на скалах и колоннах по всему своему царству – возможно, чтобы о них узнали как можно больше людей. Главные его каменные надписи высечены в Кандагаре, далеко на западе, на территории современного Афганистана; в Еррагуди к югу от Хайдарабада, на территории современного штата Андхра-Прадеш; в Дхаули на востоке, на территории современного штата Одиша (Орисса); и далеко на севере в Шахбазгархи, на территории современного Пакистана. Это дает представление о размахе империи Ашоки, а тексты дают нам возможность получить представление о том, как он правил. Хотя «Артхашастра» предполагает, что империя Маурьев обладала бюрократической системой, густая сеть которой проникала вплоть до уровня деревень, современные истории полагают, что это крайне неправдоподобно.

В этом смысле книга Каутильи посвящена скорее желанному, нежели реальному, положению дел и пишет о том, что возможно. Чтобы компенсировать недостаток реального контроля, Ашока обратился в буддизм и проповедовал дхарму как философию правления; его «эдикты» говорят о том, какой должна быть эта философия. В шестом эдикте Главных каменных надписей Ашока утверждает:

Докладчики должны оповещать меня о делах людей в любое время (и) повсюду: когда я ем, в гареме, в личных покоях, в загоне дла скота, в паланкине, в парке. И повсюду я буду распоряжаться делами людей.

А также если на совете (махаматрасов) возникнет спор или будет предложена поправка в связи с любым дарением или заявлением, о котором я объявил устно, или поднимется важный вопрос, которых был передан на усмотрение махаматрасов, то об этом следует доложить мне немедленно, везде и в любое время.

Так я повелел. Ибо я никогда не доволен тем, как сам совершаю дела, и как поручаю их другим.

Здесь Ашока поддерживает образ в вышей степени подотчетного правителя, озабоченного благосостоянием своего народа. Любопытна последняя строка этого эдикта. Ашока несколько иронично замечает: «Но трудно достичь этого без великого рвения». И действительно, «великое рвение» по большей части отсутствовало. Империя Маурьев потерпела крах в 187 году до н. э., менее чем через пятьдесят лет после смерти Ашоки.

Гана-сангхи пережили Маурьев и сохранялись еще некоторое время. Несмотря на то, что на территории Северной Индии после распада империи Маурьев расцветали, увядали и сменяли друг друга разные мелкие государства, вероятно, что только после образования Делийского султаната в XIII веке и последующей Империи Великих Моголов в 1526 году в Индии закрепились более деспотические государственные институты. До этого мы находим, например, упоминание о том, что Чауханы – один из крупнейших кланов раджпутов, правивших в Раджастхане до создания Делийского султаната, – были вынуждены получать разрешение деревенского собрания для повышения налогов. В том же контексте мы встречаем слово «панчаят» для обозначения собрания, которое, как мы видели, до сих пор используется в Индии для местных кастовых и политических собраний. Даже при развитии более деспотических институтов те далеко не всегда и везде проникали во все местные сообщества, в частности на юге, к которому мы теперь переходим.

Собрания и представительные системы не были монополией Северной Индии. Они существовали повсюду, и пожалуй, даже в большей степени на юге полуострова. Даже Моголы не могли здесь закрепить свой контроль, и этот регион пользовался большой автономией вплоть до периода британского колониального правления, который начался с правления Ост-Индской компании (до 1857) года, а затем продолжился прямым контролем британского правительства до обретения независимости в 1947 году.

Рассмотрим государство Чола, на примере которого видно не только, что собрания на юге Индии играли важную роль, но и как происходил процесс централизации государств снизу вверх, когда автономные политические образования сами решали объединяться. Государство Чола контролировал огромные части Юго-Восточной Индии из своего центра в Тамилнаде, «Земли тамилов» (см. карту 12). Вероятнее всего, оно возникло в VIII веке и продолжало существовать до конца XIII века. Сначала его столицей был Танджавур на юго-востоке современного Ченная в Тамилнаде; позже столицами были Канчипурам и Мадурай. На местном уровне их администрация базировалась на деревенских собраниях. В деревнях с преобладанием крестьян эти собрания назывались «ур», а в поселениях, где власть удерживали брахманы, они назывались «сабха» – этот термин мы уже слышали ранее. По всей видимости, в ур, как и в сабху, входили все взрослые мужчины деревни. Но есть свидетельства, заставляющие предположить, что члены сабхи избирались из некоего круга лиц по жребию. Примечательна в этом отношении надпись из храма Уттарамерура, контролируемого брахманами поселения, в которой упоминаются многочисленные подробности о том, как функционировали эти институты.