Мэг Джей - Сверхнормальные

В конце каждого дня Кэлвин возвращался в свою квартиру, где мог закрыть дверь, оставив за ней весь остальной мир. Но, по иронии судьбы, проделав это, он был не так одинок, как думал. В своих мемуарах колумнист New York Times Чарльз Блоу вспоминает заброшенный дом, где играл мальчиком после того, как подвергался сексуальному насилию; он называет его своей «крепостью одиночества, вроде убежища Супермена… Там, в этом доме, я наконец прекращал бежать от одиночества и с радостью принимал его. Одиночество стало моим истинным и дорогим другом, — другом, который будет защищать меня всю жизнь [683]. И президент Барак Обама в своих мемуарах вспоминает одиночество как «самое безопасное место, которое я когда-либо знал» [684].

Кэлвин тоже хранил свои секреты и поддерживал отстраненность от мира в целях безопасности — чтобы защищать себя от потери друзей и работы, — однако у одиночества и изоляции тоже есть способы подвергать человека риску [685]. Одно долгосрочное исследование, в рамках которого психологи наблюдали за группой из более тысячи человек от рождения до начала взрослости, выявило, что социальная изоляция в раннем возрасте четко ассоциируется с плохим здоровьем в двадцать — тридцать лет [686]. Кроме того, одиночество может в любом возрасте быть хроническим и кумулятивным стрессором, повышающим артериальное давление [687]и уровень гормонов стресса [688], усиливающим симптомы депрессии, порождающим мысли о самоубийстве [689]и наносящим вред иммунной системе [690]. Данные десятков исследований с участием сотен тысяч человек указывают на то, что одиночество является основным фактором плохого здоровья и даже смерти [691]. Хроническая изоляция считается более вредной для нашего самочувствия, чем многие хорошо известные факторы риска [692], в том числе низкая физическая активность и ожирение, и не менее вредной для нашего здоровья, чем курение. «Одна из самых страшных болезней, — сказала мать Тереза, — быть никем для всех людей» [693].

При этом, по словам Кэлвина, борьба с одиночеством означает нечто намного более сложное, чем просто жить и общаться с другими людьми. Одиночество — это воспринимаемая социальная изоляция от окружающих, или их кажущаяся недоступность, а не объективная социальная изоляция [694]. Поэтому многие сверхнормальные люди, которые совершают переход, чувствуют себя отделенными от остальных, даже когда, а иногда и особенно в этих случаях, окружены родными, коллегами и друзьями. Они могут чувствовать себя абсолютно изолированными, сидя за одним столом с членами семьи, поскольку те оказались неспособны их любить или защищать. Они могут чувствовать себя совсем одинокими в толпе друзей и приятелей, потому что именно эта ситуация напоминает им, что никто из этих многочисленных людей не знает, кто они в действительности и что на самом деле они страшно одиноки.

«Почти на каждом этапе своего развития я испытывала острое чувство одиночества, — рассказывает Опра Уинфри о своем детстве и юности. — Я не была одна, потому что вокруг всегда были люди, но я знала, что выживание моей души зависит только от меня. Я чувствовала, что мне придется самой о себе заботиться» [695]. И Уинфри действительно пришлось заботиться о себе на протяжении всего детства и подросткового возраста. Ей пришлось самостоятельно пройти через такие страшные невзгоды, как сексуальное насилие и последующая половая распущенность, были в ее жизни и секреты, и переход. В результате подростковой беременности Опра родила ребенка, который умер в больнице. Вспоминая об этом, она говорит: «Тогда я вернулась в школу и никому не сказала ни слова. Я боялась, что, если кто-то об этом узнает, меня отчислят. И я унесла этот секрет в свое будущее и потом вечно тряслась, что каждый, кто когда-нибудь узнает о том, что со мной случилось, выгонит меня из своей жизни» [696].

У Кэлвина был совсем другой секрет, но он тоже боялся, что, если секрет раскроют, его исключат из учебного заведения и из жизней других людей. Теперь, вооруженный двумя дипломами — реальным свидетельством его достижений и частью его идентичности, которых никто не мог у него отнять, — Кэлвин чувствовал, что может пойти на некоторый риск. Он мог попробовать еще раз рассказать кому-нибудь о своем прошлом. «Я начал с друзей. Довольно многие из них были геями, — рассказал он мне. — Любопытно, что я открыто признался в своей нетрадиционной ориентации намного раньше, чем рассказал о своем детстве. Первое казалось мне проще; мне казалось, что людям легче понять, что ты гей. Не то чтобы быть геем легко и просто, но в этом-то все дело. В этом случае ты можешь донести до других свое чувство страха, объяснить им свою ситуацию. Я смотрел, как люди реагировали на мое признание в том, что я гей, и в зависимости от этого шел дальше и раскрывал некоторым из них и другие свои секреты. Я рассказывал о том, каким был мой отец, о том, что я никогда не ходил в школу. И знаете, оказалось, у многих из них тоже были большие проблемы в семье или других сторонах жизни. Не знаю, почему я считал себя уникальным. Наверное, потому что думал, что такой истории, как у меня, нет больше ни у кого, и это, вероятно, действительно так. Но теперь, находясь в общественном месте — в ресторане или где-то еще, — я оглядываюсь вокруг и представляю себе, как многие из окружающих меня людей могут сидеть там со своими секретами. Думаю, очень многие».

Действительно, вокруг Кэлвина было множество людей, которые могли понять его, но он очень долго не знал об этом, ведь и они тоже, как он, весьма старательно и успешно выдавали себя за кого-то, кем на самом деле не были.

Рейчел носила на руке кольцо Бэтмена. Будучи художницей и хипстершей, она одевалась необычно, комбинируя в наряде совершенно несовместимые элементы, поэтому перстень, надетый рядом с маленьким, но сверкающим бриллиантом в обручальным кольце, бросался в глаза не слишком сильно. Рейчел пришла на психотерапию, потому что не могла заставить себя поверить в любовь своего жениха. Ей было крайне трудно убедить себя в том, что, будь у него возможность, этот замечательный парень не предпочел бы кого-то другого — ну, или просто избавился от нее. После довольно уклончивого разговора на эту тему девушка объяснила перстень Бэтмена на своем пальце. «Бэтмен — мой любимый супергерой, — сказала она. — Думаю, это потому, что он похож на детектива. У него есть свои судебно-медицинские инструменты, он решает загадки, ловит плохих парней, вызывает копов, и никто не погибает. Наверное, поэтому я такая пылкая его поклонница. Потому что я тоже не хочу причинять кому-то боль. Я просто хочу правды и справедливости, понимаете? Это одна из первых вещей, которые я помню о себе с момента своего рождения».