Чарльз Уильямс - Колдовство

Подписано кровью: «Урбан Грандье».

Столь тщательная письменная проработка договора встречается редко. Обычно используются другие формы соглашения с нечистым. Иногда это пародия на крещение и присвоение нового имени. Так, например, Элизабет Хау из Салема крестилась от дьявола «в реке в Ньюбери Фоллс», или Исабель МакНиколл, к которой дьявол явился в облике молодого человека, окрестил ее и назвал Екатериной. Часто неофиты, в ответ на свои просьбы о посвящении, испытывают краткую внезапную боль, означающую, что дьявол пометил смертного для себя – «после этого она испытывала сильную боль», – говорится в протоколе допороса. Это была знаменитая «метка ведьмы», которая не кровоточила и была нечувствительна к боли. Мог возникнуть знак на теле в виде маленького соска на скрытых частях тела, на плече или на боку. У Элизабет Сойер из Эдмонтона был такой сосок; причем нижняя часть его была синей, а верхняя – красной.

Посвящения во зло происходили либо частным образом, либо на шабаше. Появлялся какой-нибудь человек, принимавший различные облики. Возникали изображения либо на теле самой ведьмы, либо видимые только ей, либо доступные и постороннему взгляду. Случалось, что какое-нибудь животное принимало в себя демоническую сущность и становилось тотемом для ведьмы и магическим посредником для связи с духами. Но какой-то артефакт всегда имел место. Им мог быть письменный договор, призрак, книга, кошка, собака, жаба, хорек, крыса, или даже фантом ребенка, сидевшего возле дома и шептавшего кощунственные проклятия. Если дух принимал облик человека, то часто он брал на себя функции слуги и одновременно господина; его можно было послать сотворить какое-нибудь зло, но при этом он бдительно следил за ведьмой и мог угрожать, если вдруг его «хозяйка» начнет пренебрегать своими обязанностями.

Инициированная ведьма легко узнавала своих друзей и компаньонов. Ведьмы объединялись в группы (ковены), у каждой был свой начальник. Именно его иногда называли «дьяволом»; он руководил деятельностью ковена. Порой колдовство соприкасалось с политикой, как в Северном Бервике, где ковен действовал от имени Фрэнсиса, графа Ботвелла, или священников, которые помогали мадам де Монтеспан добиться любви короля Людовика XIV. Но у серьезных, крупных объединений ведьм (Брокенских или Блокульских) смертных руководителей, как правило, не было.

Вот уж где царил настоящий шабаш! Там колдовство являло себя по полной программе. Мы не знаем, было так на самом деле, или не было. Если в Германии, на горе Брокен не происходило никаких оргий, если на шведском Блокуле 90не собирались ведьмы, если подобные места существовали лишь в воображении самих ведьм, то для них-то эти видения были самыми настоящими: ведьмы точно знали, что побывали на шабаше, что встречали там других ведьм, и им было как-то все равно, во сне это происходило или наяву. Издавна считалось, что ведьмы прибывали на место сбора на метлах, причем метлу следовало изготавливать из орешника. Впрочем, существовал и другой способ. Некоторые ведьмы признавались, что использовали особую мазь, седлали любую палку и произносили заклинание, которое, собственно, и доставляло их к месту назначения.

Клодин Бобан и ее мать из Франш-Конте летали именно так и, кстати, были одними из немногих, кто использовал для выхода из дома дымоход. На самом деле, они добирались до колдовского места на лошадях и пешком.

Время проведения шабаша варьировалось в зависимости от места действия. Часто сбор назначался по церковным праздникам, но не обязательно. Обязательным было время суток – ночь, обязательно сбор должен происходить в уединенном месте, иногда на церковном дворе, иногда в доме. Решал обычно местный ковен. Если встречались несколько ковенов, место, соответственно, должно было быть побольше. Иногда собравшиеся накидывали на себя шкуры животных, лица закрывали масками или вуалями. Подобная маскировка предназначалась не столько для защиты от постороннего взгляда, сколько для подстегивания воображения, создания атмосферы лихорадочного возбуждения. Даже руководитель сообщества представал в зверином облике. Иногда он был местным, иногда – пришлым, но всегда человек в кожаной одежде, маске, при когтях и хвосте нужен был для отождествления с инфернальным божеством. Его именовали дьяволом; ему воздавали почести как дьяволу; и, с точки зрения метафизики, он им и был.

Ведьмы кружились вокруг него в диком танце, а он восседал посреди них на троне или просто на камне в образе большого козла. Говорят, что самым ранним изображением ведьмы в соборной скульптуре было изваяние в Лионе (XIV век): голая женщина едет на козле, одной рукой держась за рог, а другой рукой крутит над головой кошку за хвост. Помимо козла встречались и другие животные: корова, жеребенок или собака. Задняя часть животных изображалась в виде морды, которую и следовало почтительно целовать собравшимся. Весь ритуал был построен на непристойностях, и этот поцелуй не особо выделялся на их фоне. Вообще все действо отдавало крайним дурновкусием. Ведьмы льнули к огромным рогам, изображали крайнюю степень возбуждения и без конца выкрикивали: «Великий сеньор», «Наш учитель», «Наш бог». «Дьявол, – сказала Элизабет Сойер на допросе, – научил меня молитве: Sanctificetur nomen tuum 91. Аминь.»

В танце ведьмы двигались только против хода солнца. Дальнейшие подробности обряда могут различаться в зависомости от места проведения. Но некоторые моменты остаются неизменными. Ведьмы по очереди отчитываются в злых делах, говорят о детях, которых посвятили злу, вступают в беспорядочные половые сношения. Отчету придавалось важное значение. Ведьмы старались перещеголять друг друга в злодеяниях. Руководитель мог одобрить отчет или отклонить его, и тогда тех, кто потерпел неудачу в своих воображаемых трудах, могли избить их товарки. Рассказывали, что некоторых таких неудачниц замучили демоны. То, что дьявол творит насилие в отношении своих приверженцев, было постоянным мотивом. Шотландской ведьме Изобель Гаури принадлежит подробнейшее описание порядков, установленных их наставником. Она говорила, что иногда ведьмы говорили между собой о своем учителе, называя его «Черным Джоном», и он тут же появлялся со словами: «Слышу, обо мне говорите». Если о нем говорили плохо, «он бил нас, и многие потом долго болели». Она подробно рассказывала о других членах ковена. Так некий пожилой мужчина по имени Александр только плакал, когда его избивали. А вот «Маргарет Уилсон ... защищалась изо всех сил, руками пытаясь отводить удары, сыпавшиеся на нее; а Бесси Уилсон хриплым басом жаловалась на побои». Она сетовала, что Черный Джон так и будет избивать ведьм, а они будут только плакать, жаловаться и восклицать "Сжалуйся! Сжалуйся! Яви милось, наш господь!" Но ни жалости, ни милосердия от него не дождешься». Как-то это напоминает обычные развлечения садомазохистов. Правда, когда Изобель Гаури то и дело называет дьявола «Черным Джоном», который грозит ведьмам телесными наказаниями, это уже что-то посерьезнее, из того же ряда, что и торжественный договор и отречение от небесной благодати. Однако, ковен, к которому она принадлежала, специализировался как раз на попытках убийств и сплошных половых актах; именно она сказала о дьяволе: «Он для нас такой же человек, как и любой другой, но большой, тяжелый, как мешок с солодом, и холодный как лед. Он такой холодный по природе, и когда он во мне, я ощущала его как студеную родниковую воду».