Чарльз Уильямс - Колдовство

Чтобы разрушить крепость молчания, хранящую настоящие секреты колдовской жизни, следовало еще до пыток попробовать кое-что другое. Во-первых, ведьму обязательно надо довести до слез. «Отсутствие слез указывает самым определенным образом на вышеназванный колдовской дар». Пусть она рыдает, пусть со слезами из нее рвутся те самые искренние слова, которых добивается суд. «Судья или пресвитер должен возложить на нее руку и произнести: "Я заклинаю тебя горчайшими слезами, пролитыми нашим Спасителем и Господом Иисусом Христом на кресте для спасения мира. Я заклинаю тебя самыми горячими слезами преславной Девы, Его матери, пролитыми ею над Его ранами в вечерний час, а также и всеми слезами, пролитыми здесь, на земле, всеми святыми и избранниками Божьими... для того, чтобы ты, поскольку ты виновна, пролила бы слезы. Если же ты виновна, то слез не лей"...». Естественно, ведьма не плакала. Пыталась изобразить слезы, растирала лицо, чтобы оно покраснело, но судьи внимательно следили за тем, чтобы слезы были настоящие. А слезы не приходили.

Ведьму надлежало остричь. Она может спрятать какой-нибудь маленький амулет, обеспечивающий магическую связь между ведьмой и ее господином. Это может быть щепоть золы или пепла (конечно, после сожжения некрещеного младенца), а такой амулет легко спрятать на теле, особенно в волосах. Инквизиторы рекомендуют полное бритье, но в Германии, например, пользовались другими методами. Там ведьм тоже стригут, но упор делается на кусочек освященного воска в чашке с водой. Если дать ведьме отпить из чашки три раза за время поста, ее обет молчания будет разрушен. Реликвии и семь слов Христа, написанные на пергаменте и носимые судьей, также очень помогают вести следствие.

Но если ведьма выдерживает все испытания – увещевания, бритье, питье, пытки – остается еще один шанс. Ведьме дают передышку, отправляют в камеру, кормят и подселяют к ней сокамерников, способных разговорить ее («мужчин, достойных уважения»). Существуют разные приемы, способные развязать язык подсудимой. «Молот» рекомендует следующие. Ведьме может быть обещана некая милость: «пусть придет к ней и сам судья и пообещает, что он будет милостив – при этом он должен иметь в виду, что будет милостив к государственной власти; что бы ни делалось для безопасности государства, это милосердно». Если ведьме обещать жизнь, далее есть три способа обойти это обещание. 1. Условие может быть выполнено, если ведьма поможет обнаружить и осудить других ведьм. При этом следует иметь в виду, что остаток жизни она проведет в тюрьме, на хлебе и воде, но ей лучше не говорить об этом. Пусть лучше считает, что ее освободят. 2. Ведьма может некоторое время провести в тюрьме, и только потом отправиться на костер. 3. Судья, который обещает ей жизнь, может до оглашения приговора уйти в отставку и предоставить завершать дело ведьмы другому судье.

Есть одно требование ведьмы, на которое ни в коем случае не стоит соглашаться, а именно испытание раскаленным железом. Авторы «Молота» отвергают идею такого испытания как в расследовании обычных уголовных дел, так и особенно в следствии по магическим делам, поскольку дьявол обладает многими знаниями о травах и других способах защиты от ожогов. Ведьмы часто требуют такого испытания, потому что дьявол охраняет их. Однажды пресловутая ведьма в Констанцской епархии пронесла раскаленное железо вдвое дальше оговоренного расстояния и была отпущена на свободу, «вводя этим в соблазн верующих».

После окончания следствия наступает время приговора. «Молот» приводит четыре вида приговоров, три из которых по подозрению (когда признания так и не получены), и четвертый – по доказанному обвинению. «Касательно ереси ведьм в законе перечисляется три вида подозрений в совершении преступления». Подозрение может быть легким, сильным и сильнейшим. «На обвиняемых, возбуждающих легкое подозрение, возлагается каноническое очищение или же клятвенное отречение от ереси». Если после этого случится какой-либо рецидив, первый вид обвинения им предъявляться уже не будет. Второй вид приговора также предусматривает отречение от ереси. Если они схвачены повторно, их следует считать заведомо виновными. Если они откажутся отречься от ереси, их отлучают от церкви на год. «По прошествии года такой отлученный считается за явного еретика». Во всех случаях могут накладываться и другие виды покаяния.

При «сильнейшем» подозрении, даже если обвиняемая дала признательные показания и отреклась, она признается виновной. «Не отрекающиеся передаются светскому суду и сжигаются».

Далее перечисляются пятнадцать форм произнесения приговора от наложения простого отречения до окончательного заключения о передаче в светский суд, при этом «мы нарочито просим светский суд так умерить свой приговор, чтобы тебе не угрожало ни кровопролитие, ни опасность смерти». Предусматривался даже такой маловероятный случай, когда свидетели раскаются и признаются, что действовали злонамеренно. Такая коллизия предусматривает освобождение обвиняемой, а свидетели напротив приговариваются к пожизненному заключению на хлебе и воде, а также к другим покаяниям; хотя епископы, как и во всех случаях, кроме передачи в светский суд, могут впоследствии смягчить или усилить наказание. Обвиняемым должна быть предоставлена возможность примириться с Церковью и быть оправданными, даже если их уже сожгли.

В самом конце читатель находит две главы, которые, после огромного объема юридических и богословских сведений, кажутся почти жалкими, особенно последний абзац. Инквизиторы осуждают светских властителей, защищающих и поддерживающих колдунов, особенно знаменитых колдунов-лучников. Они грозят им отлучением от церкви, осуждением и вечным проклятием. «Все эти укрыватели, покровители и т.д. в некоторых случаях более достойны проклятия, чем все ведьмы». Покровители, несомненно, существовали, усложняя, обременяя и сводя на нет работу судов – препятствуя судебным процессам, освобождая из тюрем и помогая осужденным. В конце упоминается папский суд в Риме. Ведь иногда обвиняемый подает апелляцию (авторы «Молота» допускают такую возможность), апелляция может быть удовлетворена, тогда вопрос передается для решения Святому Апостольскому Престолу. Обвиняемый должен быть отправлен в Рим. Последний грустный абзац всей огромной работы можно процитировать полностью.

«Судьям следует принять к сведению, что если они, по требованию жалобщика, лично вызываются в римский суд, то они должны остерегаться давать по этому делу клятвенные заверения. Они должны заботиться о том, чтобы процесс был разобран и передан им, первоначальным судьям, для окончательного приговора. Они должны также заботиться о скорейшем возвращении на места своей обычной деятельности, чтобы уныние, неприятности, заботы и расходы не отразились вредно на их здоровье. Ведь это все вредит Церкви, еретики начинают чувствовать себя сильнее, а судьи не найдут должного почитания и уважения и не будут вызывать страха при своем появлении. Когда другие еретики видят, что судьи утомлены долгой работой при римской курии, они поднимают голову, начинают презирать судей, становятся злостными и дерзновеннее начинают сеять свою ересь. Когда же против них начинается процесс, они подают свои апелляции. И другие судьи становятся слабее при исполнении своих служебных обязанностей по искоренению еретиков, так как начинают бояться усталости, как следствия уныния и неприятностей. Все это весьма вредно отзывается на вере и святой Церкви Господней. От сей напасти да защитит Церковь Жених ее».