Сандерс Э.П. - Иисус и иудаизм

Слабость формальной критики не следует истолковывать так, что альтернативой ей является признание общей надежности предания за исключением тех случаев, когда можно доказать обратное. Формальная критика была права, полагая, что материал менялся; она была не права, полагая, что знает, как именно он менялся. Например, Дибелиус и Бультман думали, что материал имеет тенденцию отходить от своей первоначальной, «чистой» формы. Изучение текста показало, что «чистые» формы — это, возможно, всего лишь научная реконструкция 51, и что в любом случае мы не знаем, действительно ли материал имеет тенденцию становиться более разнородным или «загрязненным» 52. Значит, мы не должны оптимистически доверять формальной критике, утверждающей, что реконструкция первоначального текста возможна. Когда пытаются реконструировать жизнь и весть Иисуса, эта ситуация, как мы уже видели, перекладывает бремя доказательства с тех, кто сомневается в аутентичности, на тех, кто ее утверждает. Это не означает, что бремя во всех случаях оказывается непосильным, но нести его нужно 53.

Основной тест, который исследователи не так давно начали использовать для оценки аутентичности, — это тест двойной «несводимости» (dissimilarity test) 6*, и к нему мы сейчас обратимся 54.

Тест состоит в следующем: материал, который не может быть отнесен ни к традиционному еврейскому, ни к более позднему церковному материалу, можно, не рискуя ошибиться, приписать Иисусу. Применение этого теста сталкивается с хорошо известными трудностями. Наши знания об иудаизме первого столетия очень неполны, а знания об интересах церкви между 70 и 100 г. н.э. (когда евангелия приобрели свой окончательный вид) совсем скудны 55. Тем не менее в отдельных случаях тест может быть успешно использован, и ниже он используется при обсуждении Мф. 8:21 сл.//Лк. 9:59 сл. Однако проблема остается. Тест слишком многое исключает. Естественно предположить, что часть того, что Иисус говорил и делал, стала составной частью христианской проповеди, так что исключение всех христианских мотивов привело бы к исключению материала, который тоже что-то говорит нам о Иисусе. Подобным же образом мы должны быть готовы предположить наличие общей почвы, несомненно связывающей Иисуса и его современников в рамках иудаизма. Другая сторона проблемы с тестом двойной несводимости заключается в том, что он оставляет слишком мало материала, чтобы можно было удовлетворительно реконструировать жизнь и учение Иисуса. Материал, остающийся после применения теста, сужается до единичных высказываний.

Далее, оставшегося материала самого по себе еще недостаточно, чтобы его интерпретировать или отвечать на исторические вопросы. Он должен быть помещен в осмысленный контекст, и этот контекст не создается автоматическим суммированием речений, нетипичных (насколько мы можем судить) как для иудаизма, так и для христианской церкви.

Ранее мы согласились с тем, что, когда речь идет о Иисусе, необходимо начинать с относительно надежных фактов. Однако это не означает, что сводка всех почти бесспорных речений Иисуса даст удовлетворительное описание его публичной деятельности. Если верно наше предположение, что Иисус говорил и такие вещи, которые согласуются с современным ему иудаизмом или со взглядами более поздней церкви, сводка речений, прошедших тест двойной несводимости, была бы неадекватной для осмысленного изложения его учения.

Неадекватность сохраняется даже в том случае, если перечень считающихся аутентичными речений расширить с помощью другого критерия, такого как свидетельство более чем одного источника или свидетельство в более чем одной форме 56. Независимо от того, какой критерий используется для тестирования речений, исследователям, если они хотят задавать исторические вопросы о Иисусе, необходимо выйти за рамки самих речений к более широкому контексту, нежели сводка их содержаний 57.

Так как историческая реконструкция требует, чтобы данные были помещены в контекст, задание надежного контекста, или общей схемы интерпретации, становится решающим. По существу, есть три вида информации, способной в этом помочь: фактические данные о Иисусе, наподобие перечисленных выше (с. 25 сл., пункты 1—6); знание того, что явилось результатом его жизни и учения (ср. пункты 7 и 8); знание иудаизма первого столетия.

Разные исследователи пытались по-разному соотносить речения с другой информацией. Я уже говорил, что в настоящей работе акцент будет делаться на неуязвимых для критики фактических данных о Иисусе, на том, какое значение они могли иметь в его время, и на результатах его жизни и деятельности. Как только контекст задан и интегрирован с речениями, которые с высокой вероятностью являются аутентичными, открывается возможность привлечения остального материала синоптических евангелий.

Один из моментов, которому придается особое значение и который оправдывает название книги, — это третий источник информации, иудаизм первого столетия. «Все, что увеличивает наши знания о палестинском иудаизме», который был для Иисуса окружающей средой, «косвенно расширяет наши знания о самом историческом Иисусе» 58. Однако иудаизм не будет самостоятельной темой. Скорее, придерживаясь набросанного выше перечня фактов о жизни и деятельности Иисуса, мы попытаемся уделить особое внимание значению, которое имели слова и дела Иисуса в еврейской Палестине первого столетия. Ранее я попытался описать некоторые особенности еврейской мысли в период от 200 г. до н.э. по 200 г. н.э., и некоторые элементы указанного описания будут использоваться в качестве предпосылок 59. Так, я считаю доказанным, что никакая часть еврейских лидеров не могла обидеться на провозглашение готовности Бога простить раскаявшихся грешников 60. Прощение раскаявшихся грешников — это главный мотив всех доступных еврейских материалов этого периода. Такого рода общие богословские утверждения не будут снова детально обосновываться. С другой стороны, понадобится более полно исследовать некоторые аспекты еврейской практики и веры, особенно те, которые связаны с храмовым культом. Здесь я буду искать не «модель религии», которая могла бы послужить общим знаменателем для всех типов иудаизма за длительный период, а данные об индивидуальных особенностях, которые могут быть уверенно датированы временем до 70 г.

Наше исследование приведет к гипотезе, а гипотеза строится не только на базе имеющейся информации, но и на априорных предположениях о том, какой может и должна быть гипотеза. Чтобы пояснить эти предположения, я скажу о них несколько слов.

Хорошие гипотезы

Прежде всего, хорошая гипотеза о целях Иисуса и о его отношениях с иудаизмом должна удовлетворять тесту Клаузнера: она должна правдоподобно помещать Иисуса в рамки иудаизма и при этом объяснять, почему инициированное им движение в конце концов порвало с иудаизмом. То, что гипотеза должна удовлетворять обоим этим требованиям, не будет принято без оговорок, и по каждому из них необходимо сделать несколько замечаний.