Стелла Геммел - Город

Он замолчал, глядя на стол перед собой, и, когда он заговорил снова, Фелл явственно почуял обман.

– Кроме того, Бессмертный способен убивать без оружия…

– Я тоже, – мрачно буркнул Фелл.

– Это мы с тобой позже обсудим. – Мэйсон сурово кивнул.

– Это все – чистое самоубийство, – сказала Индаро.

– Верно, – подтвердил Мэйсон. – Так оно и есть.

Индаро смотрела на Фелла. В первый раз за этот долгий вечер он вновь стал человеком, которого она знала. Ничто из предыдущего не имело значения: кто был его настоящим отцом, бессмертен ли император… Впереди ждала битва – и Фелл снова стал самим собой.

– Значит, вторжение через подвалы всего лишь отвлекающий маневр?

Фелл обращался к Джилу, поскольку, кроме него, тот был единственным здесь военным предводителем.

– Да, но не только. Еще и запасной вариант. Если у тебя не получится убить Ареона, в дело вступит ударный отряд. Вот почему мы хотим, чтобы ты, Индаро, пошла с ними.

Она кивнула, недоумевая про себя, с чего все они взяли, будто она уже согласилась участвовать. Никто ее, вообще-то, даже не спрашивал, желает ли она смерти своего императора!

– Двести вторженцев против тысячи… шансы скверные, – поглядывая на нее, проворчал Фелл.

Она пожала плечами, изображая то ли безразличие, то ли уверенность, хотя в душе была с ним согласна.

– Вот поэтому мы и выбрали Пир призывания, – сказала Феллу Сароан. – По крайней мере три сотни из Тысячи будут отсутствовать.

– Мы подобрали две сотни воинов, поскольку придется пользоваться маленькими лодками, чтобы тайно перевезти отряд к подножию скал Выступающего берега, в лабиринты тамошних пещер, – пояснил Джил. – Любое сколько-нибудь крупное судно будет непременно замечено. Нашим главнейшим оружием станет внезапность. Это лучше, чем лишняя сотня людей.

Индаро про себя рассудила, что внезапность, помноженная на далеко не лишнюю сотню, была бы еще лучше, но прикусила язык. Что это с ней такое творится? Заговорили о битве – и она, как и Фелл, воодушевилась близостью настоящего дела.

– Из кого будет состоять ударный отряд? – спросила она Джила.

– Большей частью это петрасси и одризийцы. Поведу их я.

– Хорошо, – сказал Фелл. – Еще добавь Ловчего с Гарретом. Каждый из них в бою стоит двоих.

– Ты им прикажешь? – спросил Мэйсон.

– Нет. Я им предложу пойти добровольно. А еще нам понадобятся планы дворца, в особенности Цитадели.

– У нас есть друг во дворце, которому уже поручено их раздобыть. И конечно, карты сточных подземелий. У нас всего несколько дней до отъезда. Нужно с толком использовать это время.

Все замолчали. Индаро понимала: сказанное относилось в первую очередь к Феллу.

– Не может быть, чтобы это была первая попытка расправиться с императором, – заметил он. – Наверняка были и другие, неудачные. Мы должны знать, почему они провалились.

– Нам известно о нескольких неудачных посягательствах на его жизнь, – ответила ему Сароан. – Но я уверена, что было еще множество, о которых так никто и не узнал. Последнее покушение состоялось около восьми лет назад. Убийце не хватило буквально мгновения… – Все смотрели на Сароан, и она, помолчав, продолжала: – Он, похоже, долго вынашивал свой замысел. Оделся панджалийским гонцом – их используют одризийские короли, если собираются отправить жизненно важное сообщение в другую страну. Гонцу бреют голову, послание наносят татуировкой и дают волосам отрасти. Вождь, которому предназначено письмо, вновь наголо бреет гонца и читает написанное. Эти гонцы добровольно идут на урезание языка. Тот убийца был человеком немалого мужества…

– Так ты при этом была? – спросила Индаро, заметив, что лицо Сароан озарилось воспоминанием.

Та посмотрела на нее и кивнула.

– Стало быть, ты знаешь императора?

Снова кивок.

– Так почему бы, – гневно вырвалось у Индаро, – тебе самой его не убить?

Сароан побледнела, ее губы сжались в одну черту.

– Все не так просто… – проговорил Мэйсон.

– Почему? – повторила Индаро. – Вы ждете, чтобы мы жизнями рисковали во исполнение этого недосиженного плана, а ей только и надо-то что подойти да ножик в кишки ему заправить…

– Индаро права, – сказал Фелл. – Вы нас посылаете головы подставлять, так могли бы уж всю как есть правду нам рассказать!

– Все, что мы тебе говорили, – правда, – ответил Мэйсон.

– Мы у тебя в каталажке сколько недель гнили! – зарычал Фелл. – Выслушивая то вранье, то полуправду! Теперь ты нас потчуешь какой-то небывальщиной и заявляешь, что сроку на ее исполнение – всего несколько дней. Обреченное получается предприятие, если только сами боги нам не подкинут удачи! Индаро, я, Ловчий, Гаррет – да, мы солдаты удачливые. Иначе мы бы тут не сидели. Но удача, чтобы вы знали, – это хорошо если полдела! То, что вы нам только правду сказали, – это не ответ, а отговорка политика. Нам полная откровенность нужна! Мы должны знать все, что знаете вы! А то начнутся всякие веселые неожиданности, когда уже поздно будет…

После этих слов повисла тишина. Индаро обратила внимание, что он не назвал имени Дун, и зловещее предчувствие холодком заползло в сердце.

– А кто станет императором? – спросил вдруг чей-то голос.

Все повернулись к Элайдже.

– Когда император умрет, кто займет его место? – повторил юноша, покраснев и потупившись. – Кто-то из вас?

– Нет. – Джил сел на свое место. – Марцелл Винцер.

– А он тоже в заговоре? – спросил Фелл. – Он хоть знает, что ему предстоит сесть на трон? Может, все это его план и есть? А вашими руками он просто жар загребает?

– Ему ничего не известно. – Джил покачал головой. – Он верен императору. Но после смерти Ареона Марцелл займет трон. Хотя бы по обязанности, ведь он – верховный правитель Города.

– Ты настолько хорошо его знаешь?

– Он – нет, а я – да, – вмешалась Сароан. – Он исполнит свой долг. И прекратит войну.

Индаро гадала про себя, что двигало этой женщиной. Джилу она почему-то верила. Даже если он полностью своих намерений и не открывал, ей верилось, что он ввязался в заговор, чтобы остановить кровопролитие. Насчет Мэйсона у нее не было подобной уверенности. Но от Сароан, с ее немногословием и половинчатыми объяснениями, так и веяло неискренностью. Индаро посмотрела на Фелла: он явно думал так же. Зря ли он так хмуро косился на государыню блюстительницу!

– Если он так озабочен прекращением войны, – спросил Фелл, – почему он сам не убьет императора и не возьмет власть? У него же Тысяча за спиной!

В чертах Сароан возникло незнакомое выражение. Индаро не сразу распознала в нем омерзение. Неужели эту ледяную женщину оскорбило предположение, что Винцер мог бы убить своего императора?