Артем Лунин - Кровь леса

– Все, ушел… – обронила Нан, и мы пошли дальше.

Идти было недалеко, но я очень быстро выбился из сил и шагал теперь за их пределами. Нанджи несколько раз предложила отдохнуть, я гордо отмахивался, пока девушка буквально не заставила меня сесть, ощутив телепатически, что скоро на ее руках окажется бессознательная тушка.

Отдохнув, двинулись дальше.

Поляна…

Я не понял, как понял то, что понял, как определил, что мы дошли. Чувство направления, какой-то внутренний компас, присущий, говорят, даже самому что ни на есть городскому человеку? Или особая аура смерти этого места? С каких пор я стал чувствовать такие вещи?

Остановился, почувствовав по звуку и запаху, что впереди кусты. Ветерок донес острую кислотную вонь муравьиных троп. Хорошие в этих лесах муравьи. Крупные. Вкусные, кисленькие такие…

Помнится, я съел тогда пару горстей «соленых орешков», прежде чем Нанджи, добрая душа, соизволила сообщить, что никакой это не арахис. Что забавно, мне нисколько не поплохело. Прожевал остатки, сплюнул жесткие шкурки да попросил добавки.

Может быть, те муравьи, которых, чуть поджарив, скармливала мне моя эльфийская принцесса, тоже навещали эту поляну полакомиться мясцом? Фу, мерзость… Я сглотнул тяжелый комок в горле.

Множественный шорох лапок. Мелкие твари разбегаются прочь. Рука Нанджи вздрогнула в моей.

– Ты крыс случайно не боишься?

– А чего их бояться? – удивилась девушка и… испугалась.

Крысы здесь были ни при чем. Перед моим внутренним взором замелькали картинки ее воспоминаний, не смутных, как раньше, ярких и плотных. Как раньше я делился с Нанджи своей болью и безнадежностью, так и теперь она не могла сдержать свои эмоции, щедро приправленные страхом.

– Извини. – Она попыталась остановить этот поток, но я не дал.

– Расскажи…

– Нет!.. – испуганно воскликнула девушка. Ее разум не слушался хозяйку, продолжая беспорядочно транслировать ужас.

– Расскажи. Тебе самой надо. Если страх превратить в слова, он станет менее страшным.

– Нет!.. – В памяти возникали все новые подробности произошедшего.

– Расскажи, пожалуйста. – Я сильнее сжал ее руку. Вереница чужих воспоминаний ударила, словно океанская волна, утаскивая Нанджи за собой. Мне ничего не оставалось делать, кроме как броситься следом.

– Я ничего тебе не скажу…

– Я ничего тебе не скажу, – отвечает Нанджи, глядя в эти чужие глаза. Безоружная и беспомощная, что она может сделать, кроме как бестрепетно ответить на взгляд? Дыхание Дэва настигло ее с утра, и едва она оторвалась от него, как налетела на чужаков. Лучше бы Нанджи позволила Дыханию коснуться себя. Она сильный для своих лет маг, у нее был шанс выжить… а если бы и погибла – что ж, принять смерть от магии Дэва лучше, чем от этих, которые сперва…

Нелюдь не удивлен, не раздражен упрямством добычи. Он откровенно потешается, остальные скалятся и переглядываются. Животный ужас, тошнота… легкой смерти даруй мне, Лес…

К сожалению, герои легенд, которые умели умирать в нужный момент, не поделились с потомками этим умением. Нелюдь оборачивается к остальным, что-то говорит, и все придвигаются к ней…

Другой враг, стоящий за спиной вопрошающего – единственный безоружный среди них, в другой одежде и со связанными руками, что-то кричит, указывая в сторону. Туда скользят взгляды чужаков и дула их оружия. Нанджи тоже поворачивает голову в ту сторону.

И начинается ад.

Выстрелы, крики. Пленник оказывается не таким уж безоружным, и главный нелюдь падает на нее, оглушенный. Она не успевает увернуться, тяжелое тело придавило руку и ногу. Отчаянно извиваясь, Нанджи выбирается из-под тяжести, катится в папоротники, пока нелюди рубятся между собой.

То есть один Пленник сражается против всех. Оружие мелькает, свистит, извивается, как живое…

Грохот, волна жара. Тупой толчок в левое плечо, Нанджи падает. Видит, что пониже плеча ее плащ истекает зеленой кровью. Не понимая еще, что произошло, Нанджи прикасается…

И мир затопляет алой болью.

Одежда пережимает рану. Нанджи моргает, полуослепленная вспышкой, болью, оглушенная своим же криком, но успевает заметить:

Сзади!..

Не крик, мысль… Но нелюдь слышит, как она услышала его спокойное и снисходительное:

Знаю.

Почему они друг друга слышат? И почему он так спокоен?

Пленник оборачивается, вскидывая свое живое копье, отражая страшный удар, который должен был рассечь его пополам. Нелюди рубятся, тот, который выглядит более здоровым, теснит противника, бунтарь как будто спотыкается и падает. Клинок летит над ним и вонзается в ствол дерева, Нанджи чувствует боль дерева, боль поверженного, и понимает, что сейчас бунтаря убьют.

И Зеленое Слово само срывается с ее губ.

Ох и прописала бы ей наставница за такое исполнение чар! Структура косая, баланс ни к мрэку, потоки силы вообще дерганые какие-то. Но дерево, словно только и ждало команды проснуться, повинуется мгновенно, зажимает оружие. Дереву больно, но оно держит, держит изо всех сил…

А Пленник, оказывается, снова не нуждался в ее помощи. Взмах косого клинка – и срезанные руки противника мягко виснут на оружии. Это выглядит нереально страшно…

Страшно до какой степени?

От Пленника приходит образ-пояснение. Нанджи видит большой черный камень странной формы со стеклянистой выпуклостью спереди. На выпуклости пляшут картинки – нелюди дерутся, нелепо размахивая полосами света, голубого и алого, искры, молнии…

По-киношному жутко.

Пленник хладнокровно добивает противника и бросается в сторону. При этом на мгновение их взгляды встречаются… он в маске-шлеме, но Нанджи все-таки знает, что это так. Чужак кажется отчего-то смутно знакомым…

Шквал огня. Сухой жар вспышек чужого оружия жестко бьет по глазам.

Нелюди, которые не решались стрелять, опасаясь задеть своего поединщика, наконец пускают в ход свое швыряющее огонь оружие. Нанджи едва сдерживает крик ужаса, когда сгусток пламени задевает Пленника. Но тот бежит и мгновенно исчезает из виду.

Вспышка, волна жара палит лицо, вздымает волосы. Кто-то стреляет в ее сторону, огонь прожигает в листве трубу. Нанджи падает, на корточках бежит прочь, потом пытается встать…

Две стрелки находят ее плечо. Яд пенится по жилам – такой знакомый отчего-то!.. – и заклятие очищения застывает на губах, чуть-чуть, и она бы успела. Но голова идет кругом, запах огня, крови и ломаных веток… никого нет рядом, это хорошо…

Она все-таки поднимается, делает несколько шагов и бессильно падает в зарослях. Живой плащ, успевший вывести из себя яд и кое-как затянуть повреждения, снова готов к работе, но Нанджи не успевает приказать. Меркнувшим сознанием замечает, что одеяние растягивается, маскируя ее тело, и в пальцы виновато тычется живая лоза, нашедшая хозяйку. Лоза чувствует яд в ее жилах и приникает к ранам…