Евгений Шепельский - Фаранг

— Хорошо у вас гостей встречают, blyaxa muxa! — Голос мой прозвучал до странности тихо. Омерзительное чувство, когда в твоей голове кто-то копошится. Собачка-то, говоря прямо, рылась в моем мозгу, как в собственной будке. Телепатия, или что-то вроде этого. Вывернула меня наизнанку меньше чем за минуту. Считала информацию. И удалилась по-английски. Интересно, смогла ли она раскодировать воспоминания Джорека? Я наподдал створку ворот сапогом.

Тонко скрипнули петли. Створка качнулась, распахиваясь во всю ширь. Я закинул котомку на плечо и энергично зашагал прочь. И тут у меня снова зачесалось в затылке.

— Что за… — Я обернулся.

У крыльца дома, поставив лапы вместе, сидел красноглазый пес, провожая меня взглядом. Я всего миг разглядывал монстра. А потом побежал. Припустил так, что только пятки сверкали.

Я помчался вдоль реки, заплетаясь в собственных ногах. Страх подгонял, бился внутри испуганной птицей. Бежал я с приличной скоростью, то и дело оглядывался и только чудом ни разу не упал. Инстинкты Джорека были подавлены, но равновесие мое новое тело держало исправно. Перед глазами стояла картина: красноглазый демон, ощерив клыки величиной с ладонь, выносится из ворот, без труда догоняет, впивается в шею…

Но пес не погнался за мной.

Когда хутор скрылся за пригорком, я мысленно вознес благодарность Спящему и всем прочим богам (оптом, как известно, дешевле). Да, бегство — позорно, но, похоже, у меня случился приступ неконтролируемой паники: слишком много всего навалилось за такой короткий промежуток времени. Короче говоря, я позволил страху немного собой поуправлять. Героем я побуду в другое время, ладно?

Мелькали деревья, тянулась сбоку лента реки. Я вошел в ритм и бежал легко, прыгая через коряги, огибая кустарники и пятна клыкастой травы. Дважды в облаке брызг пересек мелкие притоки, прошлепал по небольшому болотцу. Местность понижалась. Холмы за спиной теперь закрывали полнеба, за ними синели кряжи неизвестных мне гор.

Скатка из плаща сдавливала грудь, но я не думал ее бросать — как-никак, плащ — это походная постель, хотя и жесткая, прямо скажем.

Я одолел, наверное, километров пять или семь, прежде чем бодрая рысь сменилась вялой трусцой. Наконец правую ногу свела жесткая судорога, я повалился в прибрежные кусты, растирая голень и слушая гулкие удары сердца. Еще свистело в ушах и во рту ощущался гадостный привкус. Но это все мелочи. Я сбросил с себя страх этой пробежкой, ну и спасся, да.

Бытует мнение, что современный человек, закаленный просмотром фильмов со спецэффектами, не испугается монстров, если увидит их воочию. Заявляю ответственно — чепуха. Мозг наш все равно знает, что на экране — анимированная картинка, что все это сказки, выдумки и ерунда, что актеры взаимодействуют с зеленым экраном, на фоне которого компьютерные хитрецы затем нарисуют чудовищ. Реальность отрезвляет. Вид настоящего монстра включает инстинкты выживания, упрятанные до поры в потаенных глубинах мозга. Джорек ринулся бы в атаку на пса. Тиха Громов, прикинув свои шансы за долю секунды, натурально сбежал. Не только потому, что пес мог играючи меня растерзать, но и потому еще, что вид чудовищной собаки едва не освободил меня от оков рассудка. Сбежав, я просто спас собственный разум. Нужно еще немного времени, чтобы… привыкнуть к здешним реалиям. Адаптироваться. И я адаптируюсь — человек ко всему привыкает.

Ну-ка, подсчитаем, сколько раз я пускался в бегство? Я драпал от людей барона Урхолио, от громолета и, наконец, от пса. Рано или поздно мне это надоест, и я начну встречать опасность открытой грудью. Раздобыть бы где-то меч. Без него… чувствую себя голым и безруким.

С големом другая ситуация. Это была кукла. Не знаю, как пояснить точнее… Ни Джорек, ни Тиха не испугались куклы настолько, чтобы страх затмил разум. Ни Джорек, ни Тиха не испугались изначально безжизненной марионетки. И недооценили при этом ее силу. Если бы не регенерация — гнил бы Тиха-Джорек в том лесочке, неподалеку от места своего воплощения…

Судорога унялась, и я, разыскав мешок, на четвереньках выполз из кустарника, весь облепленный стеблями и шишками хмеля. Сел, отдышался и глубоко задумался над своей судьбиной. Куда честному молодцу податься? Нет, не так: куда податься доброму молодцу, который вдруг обнаружил, что не такой уж он и честный и что ведет его сдуру данная клятва.

Хорошо. Малый я упорный. Попробую еще несколько раз… отклониться от курса. Надеюсь, получится.

Я попробовал.

Несколько раз.

Не вышло.

Значит, остается что? Верно, совершить марш-бросок по Сумрачью до Кустола. По прямой — всего километров тридцать, если карта Йорика не брешет. Отмахал я уже порядочно, будем считать, что до города осталось полпути, а сейчас я почти в самой сердцевине, мякотке проклятых земель. Ну и что за напасть тут приключилась? Почему Йорик так настойчиво уговаривал меня быть осторожным? То есть я-то теперь вижу, почему, но хочется, блин, подробностей. И выяснять эти подробности как-нибудь придется. Если только я хочу выжить.

Успею в Кустол до заката, пробегусь с ветерком.

До заката.

Воспоминания Джорека подсказали: не дай тебе бог куковать в Сумрачье ночью.

Хм.

Жираф, как говорится, большой, ему лучше видно. Что для нас пятнадцать километров? Тьфу, комариный чих.

Силы быстро возвращались в тело. Не иначе, внутри Джорека была ядерная батарейка. Тем не менее, батарейку надо питать, а вокруг кроме хмеля — никакой еды.

Я добрел до реки и опустил лицо в воду. Затхлая она или нет, мне нужно освежиться. Заодно и чувство голода приглушу. Поймать бы еще рыбы на обед, рыбы, или хотя бы лягушек… Я настолько оголодал, что и лягушку схомячу, да и хомяка сожру без соли (и долой животнолюбие — я хочу жрать!).

Вкус воды изменился. Она стала еще более затхлой. Тем не менее, я напился — просто заставляя себя делать глотки, затем вымылся по пояс.

Присев у берега, я сощурился на солнце. Тускло-желтый диск заваливался к западу. Прикрытое маревом небо казалось бледным, выгоревшим.

Однако вечер не за горами. А за ним и ночь. Очевидно, в темноте на охоту выбираются собачки вроде моей знакомой с хутора. И другие интересные личности. Сложим два и два — одну такую я видел в клетке у Йорика, и когти ее — пусть и обломанные, запросто вспорют живот или горло человеку. Лярва, или как там ее называл крестьянин? Охотники пробираются в Сумрачье и вылавливают этих тварей на свой страх и риск. Еще пейзанин толковал о Чреве, узнать бы — что это. Некая штука, которая находится внутри Сумрачья и очень «любит» охотников: на завтрак, обед и ужин. Я не охотник, но, думаю, сойду в качестве добычи Чрева… если не уберусь в Кустол до заката.