Евгений Шепельский - Фаранг

Ноги в руки, Джорек. Ноги в руки.

Ладно, остроухий убийца — веди.

Так, я в лесной долине — она забирает на юго-восток, а нужно двигаться на юг, верно, Джорек? Где Кустол? Рука сама указала направление. Юг. Во-о-он тот проход между грядами, поросшими кустарником и редколесьем.

Я пружинисто вскочил, оглянулся: а ну как загонщики барона Урхолио рискнули и, обойдя выработки Прежних, пересекли границу с Сумрачьем? Фигли, кишка у них тонка. Никаких признаков жизни на ближайших холмах. Это только мы, русские, надеемся на авось, когда лезем в пасть к демонам. Авось да пронесет — демон подавится.

До темноты еще немало времени, и я успею пройти несчастные пятнадцать — двадцать километров.

Шиповник, черемуха и боярышник (я-Джорек знал названия всех кустарников) местами сплетались в непроходимые заросли. Я долго продирался сквозь них, костеря всех демонов и богов. Склоны тоже плотно заросли кустами, кое-где темнели стволы буков и вязов. В узких местах лощины их ветви свешивались, образуя вместе с кустами сплошную стену. Я здорово ободрался, оцарапал нос и намотал на себя немало паутины.

Но все мучения окупились сторицей. Лощина вывела на старую, мощенную каменными плитами дорогу. Потоптавшись у обочины, я прикинул, что дорога ведет почти строго к Кустолу. Что ж, хоть и говорил мне Йорик не переходить границу у реки, я все же не послушался и топаю теперь к столице Корналии так, как и хотел изначально. Выгляжу как обормот, пахну как обормот — бомжуан, граф с понтом Кристо, только что бежавший из тюряги!

«Удалец-молодец, — подумал я. — Спецназовец на выпасе. Где мой меч? Без него, как без трусов — холодно».

Кстати, интересно — Йорик, давая задание, настаивал на том, чтобы я шел в Кустол обходным путем. Я-Джорек наплевал на его слова — и вжарил напрямки. Есть две версии его мотивов. То ли клятва креал-вэй-марраггота так сильно действует, то ли фантомная личность Джорека решила покончить с Сегретто как можно быстрей, чтобы освободиться для более важных дел, которые ждут в Верморе.

Да, верней всего — так. Женщина, что призывает меня в Рендум, очевидно, нуждается в моей… помощи? Возможно, она — единственный мой истинный друг в этом мире?

Значит, нужно как можно быстрее устранить Сегретто… Черт, да заткнись, Джорек!

Проклятие. Я не хочу убивать этого малого! Но ноги сами несут меня к нему. И я не знаю, что буду делать, когда окажусь рядом с ним.

Хотя, знаю — я убью Сегретто. А потом прикончу себя. Потому что оказаться в теле наемного убийцы — это кошмар. Но вдвойне кошмар, когда ты — просто орудие в руках неизвестных ублюдков и не можешь остановиться убивать.

Лента дороги разматывалась под ногами. По сторонам тянулись невысокие холмы с купами деревьев и обширными пастбищами, — занятыми, как и повсюду, клыкастой травой. Иногда я видел деревни — и достаточно было взглянуть на слепые окна домов, чтобы понять — людей там нет.

Дома… еще дома… Мертвые хутора и поселки. Замок. Настоящий замок — классической архитектуры, с башенками, на которых ветер треплет почерневшие остатки флагов. Еще замок — с разбитыми воротами, с башнями в пятнах серой плесени. Церковь, а вернее — храм. Пустой. С выбитыми витражами.

Люди, люди, где вы, люди?

Нет ответа.

Запустение.

Никаких людей. Никаких животных. Никаких птиц.

И, конечно же, никакой еды. Голодай, Джорек.

Я пересек каменный мост через неглубокую реку. Перила сгнили и осыпались; их подпорки торчали, как оплывшие свечи.

Эх, а в родных пенатах сейчас ужин. Или обед. Черт его знает, вечер в Екатеринбурге, день или утро. А что, интересно, делает в моем теле Джорек? Наверное, сошел с ума и носится по квартире. Или вышиб окно и сиганул с седьмого этажа.

Я зябко передернул плечами. Ну, выскочил, чудом не разбился и попал, скажем, в психушку — как в таком случае я выручу свое старое тело, если вдруг да понадобится?

У обочины валялись остатки повозки — развороченные борта, проломленное дно. Дерево почернело от дождей и, конечно, обросло плесенью. Пройдя еще немного, я наткнулся на разбитый фургон: лежит на боку, на дугах еще болтаются обрывки парусинового тента.

Такое впечатление, что люди повстречали на своем пути… в общем, кого-то они повстречали, и этот кто-то… Но костей — человеческих ли, лошадиных, я ни у повозки, ни у фургона не обнаружил.

Внезапно вернулось чувство опасности, темное, давящее. Зло собиралось где-то впереди. Неподалеку. Безликое аморфное нечто, оно стекалось в одно место, вяло шевелилось, разбухая, выбрасывая усики пахнущего гнилью тумана и ожидая… ночи?

И я шел к нему навстречу легким прогулочным шагом. Свернуть? Ну нет, не на того напали. Я набегался нынче, хватит. К тому же по ощущениям — зло направлено не на меня, это зло — зло вообще. Если я не буду светиться, то есть шанс разглядеть все в подробностях.

По-моему, во мне заговорили воспоминания Джорека. Он знал, куда я иду. И знал так же, что особой опасности — по крайней мере, вот сейчас — мне не грозит. Ну и хорошо. Ну и ладно.

С вершины очередного холма я увидел город.

Он лежал примерно в километре от меня в обширной речной долине среди заросших полей и обмелевшей реки с рыжими глинистыми берегами. Высокие внешние стены когда-то были побелены, теперь же они облезли, серел выгоревший на солнце кирпич. Местами стены осыпались, и, кажется, кое-где их покрывали подпалины, словно город когда-то подвергся атаке огнеметами или чем-то подобным. После болтеров и громолетов я, в принципе, поверю и в существование огнеметного оружия в этом мире. Применяли же византийцы в свое время аналог напалма. Рассмотреть в подробностях я мог только стену, которая петляла по холмам. Только стену, ибо… Над городом висела толстая шапка серо-желтого тумана, вроде как смог над каким-нибудь Мехико. Только слишком низко висел этот смог, покрывая даже верхушки стен и затеняя башни и все выступающие из-за стены части города. Мда, изрядная картина… Есть ли внутри люди? Я сосредоточился. Жизни в городе не было. Нормальной жизни. Там и гнездилось то самое зло, которое почувствовал Джорек. Зло вообще, воняющее той самой гнилью и тленом. Глейв. Шапка глейва вздымалась и опадала, ритмично, медленно, в спокойном дыхании. Крэнк! Оно — дышит! Что же там такое — внутри? Глейв вонял — тленом, гниением. Я слышал даже отсюда его смрад.

Я оглядел окрестности — никаких признаков какого-либо хозяйства, свежей людской деятельности. Многочисленные пирсы у реки сгнили, осыпались, торчат опорные столбы, несколько ведущих к городу дорог заросли бурьяном. Деревья в тени стен — мертвые, покореженные, без листвы. Разумеется — никаких следов животных или птиц. От стен города расползается серое пятно — примерно метров на пятьсот, в его периметре все мертво. Трава-убийца, ага… А чуть дальше — она постепенно переходит с серого цвета на тускло-зеленый. «Алистен… — вдруг пришла ниоткуда мысль. — Город называется — Алистен. Это отсюда все началось. Теперь он называется — Чрево». Мысли Джорека… Его воспоминания. Он знал, что произошло в Алистене. Но я мог слышать только обрывки воспоминаний, да и то — от случая к случаю, остальное закодировано, и не в том я состоянии, чтобы, переживая очередной приступ боли, пытаться их раскодировать. Так вот ты какое, пресловутое Чрево. И правда, шапка тумана напоминает толстое, выпяченное к небу брюхо. Внезапно моего сознания коснулась нить. Не совсем так, как было в случае адского пса. Нет. Легкая нить удивленного внимания. Кто-то из города смотрел на меня сквозь черный зрачок ближайшей бойницы. Взгляд не принадлежал человеку. Он вообще не принадлежал… живому. Это было… оно. Я поежился. Затем шустро упал на колени и, совсем не по-геройски, совершил позорную ретираду. Распрямился я только тогда, когда гребень холма надежно скрыл от меня город и неживой взгляд. У подошвы холма я остановился, прислушался к своим ощущениям. Драпать бегом — или отступить спокойно, сохранив остатки геройского достоинства? Кажется, особой опасности нет. Пока нет. Значит, отступлю красиво — неторопливой походкой.