Евгений Шепельский - Фаранг

— Эй, ты, никак, смылся? Ну и урод! — донеслось снизу, из черной дыры глиняной шахты. Голос принадлежал, кажется, подростку, либо женщине, либо человеку исключительно хлипкому.

Я оглянулся на север. Деревья на макушке холма раскачивались, сорванные листья кружили стайками вспугнутых птиц.

— Я здесь. Кто ты? Что там делаешь? — Умнее вопроса нельзя было придумать, конечно.

— Здесь? Да? Ну и ладушки. Там моя кобылка… останки! Смотри не споткнись!

Из полумрака колодца на меня взглянули два блестящих глаза. Лицо было скрыто в тени, виднелись только острый нос да выпуклые скулы.

— Э, да ты человек. Волосы рыжие, глаза синие, говор нездешний. Ты что, явился со стороны баронства Урхолио, э?

Я пожал плечами:

— Пришел издалека.

— Совсем, совсем издалека? Ты что, охотник на здешнюю живность? Сдаешь тушки в таверну Йорика или другим факториям, или самому барону Урхолио? Далеко же ты забрался! Твои собратья не ходят дальше Алистена, да и то… Слушай, темнеет, скоро нахлынет глейв. Вытащишь меня, а?

Эти слова сопроводил умоляющий взгляд.

— Твою… — Я медлил. Проклятие. Туман-то нагонит меня в любом случае. Но что придет вместе с ним?

— Прошу тебя, мой новый дивный друг! — Пленник сорвался на крик (и куда только подевался бесшабашный тон?). — Я стою здесь, на приступочке, вот-вот упаду!

Ворча, я попробовал сапогом край шахты, опустился на колени, затем плюхнулся на живот (отбитый бок екнул) и протянул ладонь:

— На!

Человек комично взмахнул руками. Со стены обрушились комья глины.

— Кха, кха! Тьфу, высоко! Я не могут дотянуться! Нужна веревка! Есть у тебя веревка? Канат?

— Откуда у меня канат?

— Тогда цепь! Ты же охотник на монстров! Одиночка, да? Верно, одиночке даже проще, работа опасная, но и Чрево, может, тебя не учует. А вот толпу охотников оно учует обязательно!

Ты не первый, кто принял меня за охотника. Но это скорее монстры охотятся на меня.

— Цепи нет.

— Так как же ты вывезешь, скажем, живого илота? Не понимаю… Он же порвет веревки, а потом и тебя!

— У меня ни цепи, ни каната.

— Ох, шлендар, я не знаю… Сообрази что-нибудь!

Я присел у шахты в раздумьях. Хм, легка на помине: на трухлявой перекладине подъемника болтается ржавая цепь… Слишком короткая, в четыре звена, не годится… Что же предпринять? Веревки у меня нет, но можно сломать ветку дерева, и…

Гигантская пятерня мягко пихнула меня в спину и едва не обрушила в провал. В следующий миг меня обволокло чем-то теплым. Это волна глейва захлестнула пустырь. И, не останавливаясь, помчалась в глубину Сумрачья.

На миг я ощутил удушье. Запах тлена был куда сильнее, чем тот, что я слышал в тумане на границе с землями Прежних, и тот, что учуял подле Алистена. То были лишь отголоски… Смрад проник в легкие, свернулся в желудке клубком. Я закашлялся, вдохнул полной грудью. Дышать тошно, а не дышать — невозможно.

— Ничего, оно всегда так — по первости, — заявил пленник. — Сейчас раздышишься! Носом, носом!

Я вдохнул носом. Раз, другой. Стало легче. Наш мозг регистрирует новые запахи несколько минут, затем притупляет ощущения, если только смрад не настолько плотный, что режет легкие и глаза. Так произошло и сейчас. Ощущения притупились, я смог дышать нормально.

— Умоляю, быстрее! — вдруг затараторил пленник. — Сейчас явится хозяин здешних угодий, его величество живоглот! Видишь кости? Глянь! Это он с моей кобылкой такое сотворил, никакой совести! А я — на закуску!

Я поежился. Хозяин здешних угодий… Тот, кто смотрел на меня сквозь бойницу Алистена? Нет, то было что-то крупное. Но кто сказал, что живоглот — карлик?

Вали, убегай, сказал мне голос Джорека. Драпай, как только можешь быстро. Живоглот — твоя смерть, а потому — спасай свою шкуру, придурок. Я начал привставать — делая это помимо собственного желания, — и укусил себя за губу, чтобы болью сбить чужую волю. Слишком много ты начал за меня решать, Джорек! Раньше это меня устраивало, Лис знал, как выпутаться из опасной ситуации, но теперь чужие решения начинали бесить… и пугать.

Я в шкуре подлеца, который решает любую проблему наиболее выгодным для него образом. Предаст, солжет, украдет, зарежет. Социопат, аморальный ублюдок, воспитанный неведомыми кукловодами убийца, не достойный доброго слова упырь — вот кем был Джорек по прозвищу Лис. Если я не смогу подавлять его инстинкты, превращусь в тупоумного зомби: жрать, спать, сношаться, подличать — так живут девяносто процентов людей моего мира. Они спят и не могут проснуться для лучшей жизни. И потому зло торжествует везде, где есть человек.

— Чума на тебя! Холера! Маэт тебе в глотку! — заблажили вдруг из ямы. — Ой, милый боженька Спящий, помоги мне! Ой, зачем я тебе все рассказал! Ты сбежишь!.. Ой, только не убегай! Друг! Брат! Вытащи меня, я все для тебя сделаю! Деньги… у меня много… У меня есть сокровище! Яма… знаешь Яму в Кустоле, где сидят Сегретто и его дети? Там запрятано столько, что на всю жизнь хватит. И только я могу достать, я один! Ведь туда нет никому хода! А еще у меня имеется родная сестрица! Блондинка! На месяц отдам! Нет, мелочусь — на два! На два, слышишь? На два месяца — и делай с ней, что захочешь!

Сегретто? Я замер. Сегретто!

Знаю ли я Яму в Кустоле? Нет, не знаю. Но о Яме и Сегретто говорил Йорик, а значит, любые знания будут полезны мне-Джореку… Если только удастся разговорить этого человека.

На сей раз наши с Джореком желания сошлись — и ему, и мне нужно было спасти пленника.

Сегретто и его дети. Он что, семьянин? Нет, тогда я лучше вырву себе горло, но убивать Сегретто не стану!

Впрочем, сначала нужно все разузнать.

Я поднялся с кряхтением. Видимость в тумане была на семь-десять шагов. Не дыши полной грудью, Тиха, подсказал Джорек, — это опасно.

Угу, тут, в Сумрачье, похоже, опасно вообще все.

— Быстрее, ох, я прошу!

— Не торопи, а то развернусь и уйду.

Впрочем, я знал, что должен спешить. Нет, я не полезу по склону за веткой. Чувство опасности вдруг стало пронзительно острым, сердце тяжело билось в груди, туман стискивал ее, как обручем.

— Быстрее, умоляю! — проскулил сиделец. — Бывают случаи, когда все решают секунды!.. Долбень, ты меня вытащишь, или нет?

— Крэнк! Бывают случаи, когда на сидящих в яме недоносков валятся бревна! Не вякай, пока я тебя не достану!

На моем лице выступил пот. Веревка… Приспособить штаны? Ага, у меня же есть пояс! Я расстегнул тяжелую пряжку и вытянул пояс. Попробовал его на разрыв (кожа потрескалась, эх, слабовато!) и подтянул сползшие штаны.

— Эй, — крикнул, придерживая штаны рукой. — Я скину пояс. Схватишься за него, я тебя вытащу. Удержишься? Хватит сил?

— Сдюжу! Упрусь ногами в стену! Кидай!