Вера Чиркова - Кокетка [litres]

Когда младший дознаватель двадцать три года назад привёл на крыльцо заработанного своим трудом дома худенькую, скромно опустившую глазки девицу в новеньком брачном браслете, то и предположить не мог, что через несколько лет исподволь станет главой довольно многолюдной семьи. Сначала приехала бабушка помогать внучке осваивать науку управления домом, и она была единственным человеком, который не раздражал дознавателя, потому как непрестанно чем-то занимался. Старушка помогала кухарке, сидела с больными детьми, вязала у камина. Затем приехал младший брат жены, учившийся у модного художника, потом кузина, а кто дальше – Наерс теперь и сам не помнит. За эти годы у них родились и выросли две дочери, вышли замуж и ушли в свои дома, тихо умерла бабушка и вышла замуж кузина.

А родственников в доме становилось не меньше, а всё больше. Женился брат, потом у них появились дети, приехали из провинции тётушки, кузины и ещё невесть какая вода на киселе. Родичи жены возникали и исчезали, толклись в гостиной и столовой, устраивали дни рождения и свадьбы и обижались на Наерса если он забывал приготовить кому-то подарки. Дознаватель поднимался по службе всё выше и получал всё больше, но деньги не успевали залежаться в его кошеле. Исчезали так же быстро, как кухарки, вынужденные с утра до ночи готовить полные котлы супов, жаркого и печь нескончаемые пироги.

Несколько раз он пытался поговорить с женой, которая терпеливо сносила все тяготы нашествия родни, но она каждый раз начинала плакать. Не спорила, не оправдывалась сама и не оправдывала их, просто тихо плакала. И Наерс уже решился было на отчаянный шаг: раз и навсегда выставить всех из дома и заявить, что они могут приезжать два раза в году на праздники, но случайно услышал, как тётушка жены рассказывает гостям душещипательную историю. Оказалось, много лет назад их дед на все отложенные на покупку нового дома деньги выкупил у торемских рабовладельцев, совершивших налёт на небольшое селение, женщину с маленькими детьми и взял к себе в дом. Но бывшая пленница прожила недолго, потеря мужа и старшего сына подкосила её силы, и после её ухода за грань жена хозяина вырастила сироток, став им вместо матери.

Как вскоре выяснил проведший следствие Наерс, этой доброй женщиной и была приехавшая к ним после смерти мужа бабушка. И теперь его жена считает, что не может отказать в приюте людям, принявшим её в дом и заменившим семью. Впрочем, он и сам не мог так поступить и теперь просто старался как можно реже появляться в собственном доме.

– Я пока не знаю, как тут можно помочь, – откровенно объявил Змей, – но обязательно посоветуюсь с матушкой Тмирной. А пока давай решать срочные вопросы.

Когда он вернулся в свои покои, фрейлины и братья Лэни уже были там, устало, но весело шутили, устраиваясь у окна наблюдать фейерверк.

Лени полулежала на том же месте, где он её оставил, но вместо бального платья оказалась одета в простенькую юбку и блузу. Никаких украшений на ней уже не было, да и причёска стала обычной.

– Ты всё-таки вставала?

– Ну да, – и не думала лукавить она, – ты не представляешь, сколько у меня всяких штучек в том корсаже. Да и письмо матушке написать нужно было… зато теперь я могу отдыхать спокойно. А у тебя что-то случилось?

– Нет. Обычные вопросы, завтра расскажу. Сейчас идём смотреть салют.

– Даг… – юная женщина смотрела с тревогой, – если тебя что-то беспокоит, лучше рассказать сразу. Я же не беспомощная провинциалка… ну, ты и сам знаешь.

– Любимая… ты самая умная и чуткая… и вообще лучше всех, – пробормотал Змей, садясь рядом и нежно прижимая жену к груди, – но это не моя проблема, и она не срочная. Свои я все решил. Пришлось оставить во дворце несколько людей Олтерна, остальные после нашего ухода вернутся в Эфро. Мне кажется, таинственный дружок ведьмы попытается ударить туда, если решит мстить. Ведь мы пока даже не представляем, какие у них были отношения и на что он способен ради неё. Да я его даже вообразить никак не могу, видится такая мрачная фигура, замотанная в плащ.

– А мне он кажется очень хитрым и осторожным зверьком, – задумчиво шепнула Лэни, мягко разминая пальчиками плечи мужа, – знаешь, вроде хорька. Ведь он почему-то не захотел жить рядом с нею и власть в крепости не пожелал брать. Значит, этот незнакомец умнее Зоралды и отлично понимал, что когда-нибудь везенье ведьмы кончится и на неё объявят охоту. И отлично просчитал: у Зоры не хватит сил защитить крепость, если на штурм пойдут королевские войска. Да и поднять народ на новый мятеж ей бы больше не удалось. Все, кто по глупости в него влез, осознали свои ошибки сполна.

– Хорошо, если так. Хотя воевать с умными и труднее, зато с ними проще договариваться, – вздохнул Дагорд, подхватил жену на руки вместе с одеялом и шагнул к окну. – А теперь я хочу забыть про всех хоть на полчаса и посмотреть фейерверк рядом с любимой женой. И ещё… прости, за невнимательность… я не заказал для тебя букета, когда договаривался для Герта. Сначала хотел, но вдруг понял, что даже не ведаю, какие именно цветы любишь ты. И решил сначала выяснить… а пока возьми вот тут, под камзолом, на груди… у меня руки заняты.

– Что там? – заинтересованно смотрела на мужа Лэни, но совать руку под камзол не торопилась.

– Какая ты осторожная, – засмеялся Змей, садясь с женой на руках в кресло у распахнутого окна и заботливо заворачивая её ноги одеялом, – тогда я сам. Вот.

И он достал узкую склянку, в каких выпаривали зелья алхимики, и бережно подал жене.

– Это что такое? – ахнула она, разглядывая крохотный росток, зеленевший на дне пробирки.

– Проклюнувшееся семечко семейного дерева. Именно того, чьи цветочки живут в наших браслетах, садовник из королевской оранжереи матерью поклялся. Говорит, это очень редкое растение и питается не только водой и светом. А зацветает только там, где есть любовь.

– Зайчик… – восхищённо выдохнула Лэни, бережно принимая склянку и чувствуя, как ещё жарче распускается у неё в душе дивный цветок, такой же яркий, как расцветшие в этот миг в ночном небе за окном огни.

– Проходите, ваше величество, вот ваши покои, а это ваши, граф, это ваши, герцог, а это… – Седой обходительный дворецкий растерянно смолк, обнаружив, что гость, который должен был жить в комнате один, крепко держит под руку молчаливую девушку.

– Открой для герцога Арвельда сиреневые покои, он не суеверный. – Олтерн, несмотря на усталость, лично следил за расселением гостей и даже не подумал возмущаться таким странным поведением гостя. Да и молчание фрейлины счёл за согласие, твёрдо убеждённый, что сёстры Тишины в обиду себя не дадут.

Сиреневые покои оказались тремя просторными комнатами, расположенными в округлой угловой башне, наполовину врезанной в прямоугольное тело трёхэтажного дворца, который гости пока видели лишь мельком. Из продолговатой гостиной, заканчивающейся широкими створками дверей на огибающий башню открытый балкон, в разные стороны вели ещё две двери, но Арвельд и не подумал туда заглядывать. Дождался, пока слуга поставит сундук, выделенный сёстрами Тэльяне, в ближайшую комнату, и, отпустив, наконец, руку спутницы, указал ей на диван: