Марик Лернер - Обмануть смерть

– Куда прешь?! – зарычал штурман на следующего мимо матроса.

Без раздумья врезал в морду нижнему чину. Тот только охнул, застыл и не вытер кровь.

Нравы морских офицеров, сходные, впрочем, с нравами фемского общества, давно не поражали своей грубостью. Даже в среде ремесленников, также не отличавшихся особенной мягкостью, учеников и подмастерьев вразумляли основательно, доводя порой до неприятнейших последствий. Но там все же обычно требовалась причина, в отличие от военных. На пьянство и на кулачную расправу с подчиненными начальство смотрело снисходительно, как на дело обычное и неизбежное.

– До сих пор неизвестно, – охотно ответил, дождавшись, пока несчастный уйдет, получив разрешение, – в чем причина так называемой «морской болезни». Многие авторитеты придерживаются мнения, – заливался я, как будто ему это в малейшей степени интересно. Моряки к этим вещами относились практично и суеверно, подозревая море в желании проверить на годность новичка. Раньше прямо поминали Хозяина Вод. Теперь это подразумевается, – что человек чувствует повторяющиеся движения, а глаза наблюдают постоянную картину, отчего в душе происходит разлад…

Он отчетливо выругался и прошел мимо, причем попытка вроде бы случайно зацепить меня не удалась. Моментально посторонился, давая дорогу.

А ведь совсем не дурак штурман. Я достаточно быстро выяснил, продвижение по службе у него шло из нижних чинов, учился искусству судовождения на должностях квартирмейстера и подштурмана. После подготовки сдал экзамен в лоцманской корпорации. А это говорит об определенном складе ума и характера. Мало кто из простых сумеет подняться. Ответственная должность. Помимо прокладки курса отвечает за навигационные инструменты, размещение и укладку балласта, груза, надзирает посредством подчиненных ему старших рулевых за состоянием провизии, парусов, якорей и прочего добра.

И одновременно штурман ниже всех офицеров по положению. В командной лестнице он идет за младшим из офицеров. Это означает, что при выходе из строя капитана командование судном передается первому лейтенанту, затем второму, и только по выходе всех из строя штурман принимает руководство судном. А если еще он не из фемов… В военном флоте хватает заждавшихся новой должности лейтенантов, и любой захудалый аристократ недолюбливают чужих, частенько придираясь по службе.

С третьего раза до штурмана дошло, что не настроен я приятно общаться. Уж очень откровенно он пытался выудить нечто еретическое. Кому сообщает, не известно и не важно, хуже то, что кроме легионеров практически каждый норовит выяснить нечто о моей жизни, совершено их не касающееся. Не знаю, чего уж они добиваются. Тайн из меня вытягивать не просили, цель теперь известна. Привычка, что ли, выявлять подозрительные подробности и неблагонадежный образ мыслей?

Потому стараюсь беседовать на профессиональные темы. Про тиф и переломы выслушал в подробностях и не прервал. Давний и хорошо отработанный способ отделаться от кого-либо. Начинаешь самозабвенно петь о болезнях и симптомах, а также их лечении. Мало кто выдерживает долго. Особенно когда идут не слишком аппетитные подробности. С Талматом тоже пытался так поговорить, но он не желает понимать намеков, лишний раз подтверждая, что не просто покалякать явился.

Корабль не город и даже не деревня. Прошел лишних пять шагов, и снова на самом носу. Крайне неудачно вышло. Лучше бы в другую сторону направился. Поклонился со всей положенной вежливостью. Совсем не рассчитывал на встречу, да деваться некуда. Придется и дальше терпеть.

– Нельзя сказать, чтобы помогли твои советы, – заметила Кара, – однако стало заметно легче с уменьшением волн.

Правильный рецепт – заняться делом. Обычно всерьез помогает, заставляет забыться. Только это для простых людей. Не приставлять же ее к рулю или выкачиванию воды.

– Изволили откушать?

– Боюсь, – созналась девушка. – Как бы опять не вывернуло.

Не могу понять, как некоторым даже в монашеских одеждах удается выглядеть привлекательными. Или это от отсутствия в последнее время у меня активной жизни? Женщин вижу все больше в отдалении или молящихся, с постными рожами. Еще и Талмат вечно из-за плеча подсматривает, всерьез мешая наладить контакты с симпатичными особами.

– Думаю, скоро будем в порту, – сказал бодро.

– В каком?

– Мимо земли не промахнемся, – пошутил тонко.

Длинное море тем и славно, что из него один выход в океан. На западе, возле Серкана. Куда бы ни отнесло штормом, рано или поздно штурман определится, и зайдем в ближайший порт. Серьезных повреждений не имеем, но корпус потек. Идти дальше в таком состоянии никто не рискнет. Починка не займет большого времени, а скорость заметно возрастет после отдыха и ремонта. Сам, без звезд, определиться не способен. Впрочем, и с ними очень приблизительно. Не моя профессия вычислениями по небу заниматься. А достаточно долго двигались прямо против меняющегося ветра, уходя от центра шторма. Уж с курса точно ушли в неизвестном направлении.

– А молнии ты видел?

– Давно известно, корабли их притягивают. Но попадают они все же не очень часто.

– Ох, – сказала она, когда галера прекратила карабкаться на очередной холм и обрушилась вниз, клюнув носом.

– Хотя бы не качаемся из стороны в сторону.

Кара схватилась за рот и, не прощаясь, унеслась в каюту.

– Обычно ты более доброжелателен, – став рядом и морщась от прилетевших в лицо холодных брызг, – сказал Ранер.

Скучать мне сегодня не дадут. Всем поговорить хочется.

– А ты услышал издалека?

– Да какое там расстояние, – отмахнулся маг. – Вы же не шептали, и ветер дул в мою сторону. Тут подслушивать не надо.

– А маги действительно могут подслушать издалека?

– Ну вот, – он по-мальчишески ухмыльнулся, – вечная история. Сам говорить не хочешь, а из других норовишь вытянуть нечто интересное.

– В отличие от вашей братии, мне скрывать нечего.

– Всем есть что, – убеждено заявил он. – Я иногда поражаюсь, по каким странным причинам врут. Особенно женщины.

– Ты из Высматривающих?

– О нет, я специализируюсь на связи. И по мелочи на исцелении. Потому особенно забавно. «Что вы, даже не прикасалась к еде!» Кстати, на твоем месте посидел бы рядом, подержал за ручку и пошептал слова утешения.

Сказано было определенно с ядом.

– Не любишь женщин?

– Как раз напротив, обожаю. Мужчины не по моей части. Этим пусть члены ордена занимаются, давшие обет не прикасаться к противоположному полу. Я не люблю аристократов. Нет, – поправился он, – слабо сказано. Ненавижу. Они, не прилагая ни малейшего труда, по праву рождения достигают высочайших постов, будучи откровенно глупыми и ничего, помимо спеси, не имея в наличии. Ни мозгов, ни умения работать. Даже мысли используют чужие!