Мэгги Стивотер - Воронята

— Нет, вот это уже интересно… — произнес, не обращаясь ни к кому, Ганси. Он встал, расставив ноги, над крошечным ручейком, протекавшим по самому краю леса. Это была всего лишь струйка воды, растекавшаяся по траве и, журча, скрывавшаяся под землей. Внимание Ганси было приковано к прибору, который он держал прямо над водой. Указатель продолжал мигать.

— Хелен… — снова напомнил Адам. К ним присоединился Ронан, и теперь они оба оглядывались в сторону вертолета.

— Я сказал: «Это интересно», — повторил Ганси.

— А я сказал: «Хелен».

— Еще несколько шагов.

— Она взбесится.

Вид у Ганси был мрачный, и Блю сразу поняла, что Адаму не удастся настоять на своем.

— Я тебя предупредил, — сказал Адам.

Выбегавший из леса ручеек не спеша пробирался между двумя старыми кизиловыми деревцами с растрескавшейся корой. Вся компания во главе с Ганси двинулась вверх по его течению. Как только они оказались под деревьями, температура заметно понизилась. Блю не отдавала себе отчета в том, насколько много на лугу было насекомых, пока их жужжание не сменилось тишиной, которую нарушали только отдельные трели невидимых птиц. Это был прекрасный старый лес из могучих дубов и ясеней, цеплявшихся корнями за землю между выпиравшими из нее громадными растрескавшимися камнями. На камнях раскинулись папоротники, стволы деревьев облепил зеленый мох. Воздух благоухал зеленью, ростом и водой. Свет, пробиваясь сквозь листву, делался золотым.

— Как красиво! — выдохнула Блю.

Она обращалась к Адаму, а не к Ганси, но заметила, что Ганси оглянулся на нее. Ронан рядом с ним был удивительно молчалив и, судя по позе, насторожен.

— Вообще, что мы ищем? — спросил Адам.

Ганси был ищейкой и следовал за своим ДЭЧ вдоль постепенно расширявшегося ручья. Здесь через него уже нельзя было запросто переступить; он бежал в ложе из гальки и острых сколков камней, между которыми, как ни странно, то и дело попадались ракушки.

— То же, что и всегда.

— Хелен тебя с костями съест, — предупредил Адам.

— Если сильно разозлится, то пришлет эсэмэску, — сказал Ганси. Чтобы подтвердить свои слова, он выхватил из кармана сотовый телефон. — Вот… здесь нет сигнала.

Они находились в горах, так что можно было не удивляться отсутствию сотового сигнала, но Ганси застыл на месте. Вся четверка рассыпалась в неровный круг, а он пролистывал на экране разные опции. В другой руке он держал датчик, лампочки которого продолжали пылать ярко-красным светом.

— У кого-нибудь есть часы? — спросил он странным голосом.

Блю не привыкла в выходные следить за временем, и потому часов у нее не оказалось. У Ронана на руке имелось только несколько узловатых ремешков. Адам поднял руку. На запястье у него находились дешевые с виду часы с потрепанным ремешком.

— У меня, — сказал он и тут же расстроенно добавил: — Только они, кажется, остановились.

Не говоря ни слова, Ганси повернул к ним экран своего телефона. На нем светился циферблат часов, и Блю не сразу поняла, что они стоят. Долгих несколько секунд все четверо молча глядели на три неподвижные стрелки, изображенные на экране. Вместо часов секунды отсчитывало сердце Блю.

— Это… — произнес Адам, осекся и начал сначала. — Это из-за того, что энергия силовой линии действует на аппаратуру?

— На твои часы? — резким голосом осведомился Ронан. — На твои механические часы?

— Все не так просто, — ответил Ганси. — Мой телефон работает. И датчик. Получается, что время… Я думаю: что если…

Но ответа ни у кого не было, и все это знали.

— Нужно пройти дальше, — сказал Ганси. — Совсем немного дальше.

Он немного подождал: не станут ли возражать его спутники. Никто ничего не сказал; когда Ганси полез через громадный валун, Ронан отправился вместе с ним. Адам взглянул на Блю. Судя по выражению лица, он хотел бы задать вопрос: с тобой все в порядке?

С ней все было в порядке, но в том роде, как во время полета на вертолете. Ее не пугали ни мигающие огни датчика, ни внезапно остановившиеся часы Адама, однако, проснувшись утром, она никак не ожидала, что окажется в месте, где, возможно, время отказывается работать.

Блю протянула руку.

Адам взял руку без малейшего колебания, как будто ожидал, что Блю обратится к нему за помощью. И сказал чуть слышно, так, чтобы слышала только она:

— Сердце колотится как ошалелое.

Как ни странно, на Блю сильнее всего подействовало не то, как его пальцы сплелись с ее, а прикосновение его теплого запястья выше кисти.

Я обязана сказать ему, что он не должен целовать меня, — подумала она.

Но не сейчас. Сейчас ей хотелось ощущать рукой прикосновение его кожи и частое и неуверенное биение пульсов у обоих.

Держась за руки, они карабкались вслед за Ганси. Деревья здесь были еще больше, некоторые из них срослись стволами, образовав нечто подобное мощным высоким крепостным стенам с башнями. Высоко над головами нависал шелестящий величественный потолок. Везде зелень, зелень, зелень. Где-то впереди журчала вода.

На мгновение Блю почудилась музыка.

— Ноа?

Голос Ганси прозвучал слабо и жалко. Он стоял под могучим буком и оглядывался по сторонам. Подойдя еще на несколько шагов, Блю увидела, что он остановился на берегу горного озерца, образованного ручьем, вдоль которого они шли. Вода здесь была глубиной всего в несколько дюймов и изумительно чистая. Своей прозрачностью она словно просила прикоснуться к ней.

— Я, кажется, слышал… — вновь нарушил тишину Ганси. Его взгляд метнулся к соединенным рукам Адама и Блю. И снова на его лице мелькнуло удивление тем, что они шли, держась за руки. Пальцы Адама вдруг напряглись, и их пожатие сделалось сильнее, хотя вряд ли он сам отдавал себе отчет в этом.

Это тоже было частью безмолвной дискуссии, хотя Блю очень сомневалась в том, что кто-нибудь из мальчиков знал, что именно хочет сказать.

Ганси повернулся к озерцу. Лампочки прибора, который он все так же держал в руке, потемнели. Присев на корточки, Ганси провел свободной рукой над водой. Его широко растопыренные пальцы находились в каких-то миллиметрах от поверхности. Вода под его рукой вдруг потемнела, по ней пробежала рябь, и Блю поняла, что это тысячи крохотных рыбешек. Они сверкали серебром, но, входя в легкую тень руки Ганси, становились черными.

— Откуда здесь могла взяться рыба? — спросил Адам.

Ручеек, вдоль которого они шли, был слишком мелким для того, чтобы в нем могла водиться рыба, а озерцо, судя по всему, наполнялось водой дождей, проходивших выше в горах. А с неба, как известно, рыба не падает.

— Не знаю, — ответил Ганси.

Рыбки — крошечные тайны — безостановочно метались и толкались. И снова Блю послышалась музыка, но, взглянув на Адама, она решила, что это, вероятно, всего лишь звук его дыхания.