Райан Хардинг - Рыжевласка

Струхня на танцполе. Прекрасно.

Роб вспомнил о временах, когда он был с женщинами в гораздо менее смелых позах, и как он мог плотно обосноваться в них, а потом умудрялся выскользнуть прямо посередине толчка. Он восхищался этими высокоточными трахобатическими упражнениями с благоговением и завистью сквозь фильтр голубого, а затем красного цвета.

Он потерял Алека. Он подозревал, что Алек привёл его сюда, просто чтобы насладиться его культурным шоком, но Роб считал его своим ориентиром, если не другом. Он проталкивался сквозь тела ещё более настойчиво, надеясь поймать его взглядом. Казалось, выйдя из коридора, ты уже никуда не мог деться от этого карнавала, хотя, наверняка, где-то здесь должен был быть бар. Наверное, наверху.

Оазис обычного дневного света манил из одного угла. Туалет. Роб сменил траекторию. Его глазам и ушам требовалась передышка.

Такое количество странных лиц, имитирующих гиперактивность, походило на толстую книгу, которую кто-то пролистывает большим пальцем за пару секунд, нечего не усваивая. Как же Алек мог заметить здесь Анну? Роб не сомневался, что сам бы он заметил, но Алек же, казалось, видел в ней всего лишь обычного человека.

Он знал, что найдёт её, если она пришла. Если. Он не мог себе этого вообразить, но очень этого хотел. Всё, что угодно, лишь бы увидеть её, и не важно, что разговаривать в таком столпотворении было невозможно. Разговоры они могли отложить до возвращения в другой мир, потому что это была связь, которая позволяла сделать это. Складывалось впечатление, что внутрь набилось население всего города, но «Сладкая Боль» была всё ещё диковинкой, известной немногим. После сегодняшнего вечера она исчезнет неизвестно куда на месяцы. Годы. Навсегда. Анна должна была быть здесь в этот последний раз, и она должна была увидеть его. Скорее всего, она должна была увлекаться довольно странной хернёй, чтобы прийти сюда, и это только могло поспособствовать тому, что она поймёт, что он знает это, и ему это по душе, что бы это ни было.

Под потолком висели клетки с мужчинами и женщинами внутри. Он едва их заметил, сосредоточившись на маневрировании в толпе, но всё же попытался увернуться от одной возле туалета, чтобы не оказаться под ней. Скорострельное пульсирование уступило место настойчивому ровному ритму. Женщина внутри клетки извивалась в такт. Сфокусированный луч жёлтого света изобличал все нюансы. Она не была голой – на ней было чёрная сияющая кожа, но её груди были обнажены, и ниже пояса на ней ничего не было. Тонкие цепи, спускались с потолка клетки прямо ей между ног, словно провод удлинителя. Она резко облокотилась на прутья в углу (клетка слегка качнулась, и Роб отошёл в сторону ещё на пару шагов), и провисшие цепи резко натянулись. Её половые губы были проколоты четырьмя или пятью кольцами, и за них цеплялись крючки, прикреплённый к концам цепей. Она медленно соскальзывала по решётке вниз, пока цепи не завибрировали, как басовые струны, и упала на пол. Три из них оторвались, словно живые стебли, поблёскивая кусочками плоти на крючках, и когда возобновилось мощное пульсирование, и стробоскопы снова включились, на головы со дна клетки закапала кровь. Один мужчина высунул язык, словно пытался поймать первую снежинку.

Иисусе… Лучше бы я просто выяснил, как взломать ёбанный «Фейсбук» Анны.

Роб ускорился, ощущая, как скрутило желудок. Когда он добрался до туалета, началась новая, гораздо тише, песня. Было всё ещё довольно громко из-за открытой двери и плохо заизолированных стен, но он чувствовал себя так, словно поднялся на новый уровень своей жизни – это был его первый унисекс-туалет. Он с облегчением подумал, что на самом деле, не особо и планировал пользоваться им, обнаружив шеренгу мужчин возле писсуара без перегородок. Они стояли плотнее, чем обычно, возможно для большей иллюзии секретности. Если, конечно, такая вещь имела значение, учитывая то, что происходило за стеной в открытую.

Голова одного из мужчин отклонилась назад от наслаждения гораздо более глубокого, чем могло доставить опорожнение мочевого пузыря.

Подождите-ка… тут нет никаких писсуаров.

Другой мужчина застегнул ширинку и отошёл, слегка пошатываясь (даже ни разу не взглянув на раковины). Прежде чем кто-либо рванулся, чтобы занять пустующее место, Роб увидел три дырки в стене, одна над другой, видимо для удобства вставления хуёв на разной высоте. Два пальца с длинными ногтями, выкрашенными в оранжевый и чёрный, высовывались из средней дырки. Неестественно длинные пальцы, которые, наверное, могли достать до собственного запястья. Когда они убрались внутрь, Роб стал изучать узкие полоски крови, скопившейся под каждым отверстием, пока обзор не заслонила задница мужчины не только без стыда, но и без рубашки.

Ближайший к Робу парень рухнул на пол с таким видом, будто ударил сам себя по пальцу молотком. Взору открылись те же самые дыры, но с переливающейся розовой плотью, так плотно набитой, что часть её торчало наружу. Подобие мокрой вагины ждало, а из всех трёх дыр капала белесая жидкость. Вновь прибывший буквально упал на кафель на колени и запихнул свой рот и нос в сырое влагалище. Природа не терпит пустоту.

Роб, конечно, мог воспользоваться туалетом, чтобы выблевать свои кишки, но он предпочёл свалить оттуда к хуям как можно скорее, когда у двери возникло немного свободного пространства. Он влетел в толпу в поисках лестницы, словно человек, пытающийся идти против ураганного ветра. Более высокий наблюдательный пункт мог помочь ему найти Анну.

Он двигался по мере возможности вдоль стены, стараясь, чтобы толпа его не поглотила. Алека пропустить было невозможно – он единственный стоял на месте, когда все остальные в «Сладкой Боли» тряслись, как шар со снегом внутри. Он почти был рад видеть эту знакомую самодовольную ухмылку. Роб боролся с толпой, пытаясь пробиться к нему. В случае необходимости, ему бы пришлось набирать своё сообщение на телефоне.

Каким-то образом Алек сохранял вокруг себя защитный круг, чтобы Роб мог пройти к нему. Толпа двигалась, всегда оставляя пять футов пустого пространства, словно Алек был ангелом-хранителем, показывающим Робу, как чудесна жизнь 3.

Он произнёс одними губами: «Я нашёл её ». Он протянул вниз руку и внезапно в стене открылась дверь.

Как бы насторожен он ни был, Роб зашёл внутрь без колебаний. Помещение внутри было плохо освещено, но так как перед ними туда зашла группа людей, оно казалось безопасным – более или менее. Как только Алек захлопнул плечом дверь, тут же стало гораздо тише.

Когда звуки какофонии стихли, Алек спросил:

- Ты куда удрал?

Он явно прикинулся шлангом.

Роб своих чувств не скрывал: