Роберт Маккаммон - Ваал. Неисповедимый путь

Она оторвалась от книги по истории Гражданской войны и взглянула на телефон. Миссис Миммс наверняка спит. Может, позвонить шерифу? Нет, когда Бромли услышит, почему она его беспокоит...

В дверь быстро постучали. Кэрол подпрыгнула на стуле и поспешила открыть, пытаясь придать своему лицу спокойное выражение. Если за дверью стоит шериф Бромли, который привез известие о несчастном случае на дороге, она этого не выдержит. Подойдя к двери, Кэрол услышала шум отъезжающего грузовика и мужской смех. С громко стучащим сердцем она отперла дверь.

Кэрол облегченно вздохнула, не найдя никого за дверью. Это была шутка, подумала она; кто-то решил испугать ее. Но в следующий момент у нее перехватило дыхание, когда она заметила под соснами черно-белый клубок тряпья. Холодный ветер оторвал несколько белых лоскутков и унес их прочь.

«Перья», — неожиданно поняла Кэрол и рассмеялась. Но кому пришло в голову притащить к ним во двор кучу перьев? Женщина спустилась с террасы, но, не дойдя до странного предмета пяти шагов, остановилась, ее ноги стали ватными. Перед ней сидел человек, на шее которого болтался грубо сделанный рукописный плакат: «ЛЮБИТЕЛЬ НЕГРОВ (ВОТ ТАК С НИМИ ПОСТУПАЮТ)».

Кэрол не вскрикнула, когда сидящий открыл глаза, большие и белые, как у нарисованного менестреля. Она не закричала, когда ужасное распухшее лицо, блестя в темноте, повернулось к ней. Она сдержалась, когда его рука, черная и смердящая, медленно поднялась, хватаясь за воздух.

Крик вырвался из ее груди, когда человек открыл облепленный дегтем рот и прошептал ее имя.

Перья плясали на ветру. Готорн лежал в долине, как спящий ребенок. Ветер, как живое существо, бродил по комнатам темного дома Букеров, где на стенах и потолке виднелись бурые пятна засохшей крови, слышались неуверенные шаги и тихое тоскливое рыдание.

— Вот она, Билли!

— Обними ее, Билли!

— Жених и невеста, жених и невеста...

Эта ужасная присказка переполнила чашу его терпения. Он бросился на своих мучителей — Джонни Паркера, Рикки Сейлса и Батча Брайанта, — как булавой, размахивая подвязанными на резиновой ленте школьными учебниками. Мальчики бросились врассыпную, дразнясь и показывая Билли нос, а он остался стоять в центре софтбольного поля, шипя и брызжа слюной.

Они никак не могли понять, почему Билли стал обращать внимание на Мелиссу Петтус. Конечно, у нее были длинные красивые светлые волосы, перехваченные резинкой, но вы же не станете суетиться, например, из-за симпатичного щенка. Поэтому сегодня, увидев на поле для софтбола идущую впереди Мелиссу, приятели решили повеселиться за счет Билли. Они не ожидали такой бурной реакции и ужасно обрадовались, особенно когда все заметили, что Мелисса остановилась и наблюдает за происходящим.

— Любовник, любовник, Билли — любов... — каркал Рикки Сейлс. Он быстро увернулся, потому что Билли бросился к нему, вращая учебниками, словно паровая машина.

Неожиданно резина с жалобным стоном лопнула, и книги шлепнулись на землю, подняв тучу пыли.

— О... черт возьми! — сказал Билли и немедленно устыдился своих слов.

Мальчишки завыли от смеха, однако вся злость у него сразу испарилась: он знал, что миссис Куртис больше всего не любит грязные учебники по арифметике, а тем более — рваные. Приятели еще немного попрыгали вокруг Билли, стараясь не подходить слишком близко, но заметив, что он больше не обращает на них внимания, побежали на другую сторону поля. Рикки оглянулся и крикнул:

— Увидимся позже, Билли! Хорошо?

Билли нехотя помахал в ответ, думая о перепачканных книгах. Он повернулся, чтобы поднять учебник по арифметике, но увидел, что его уже подняла Мелисса. На ее щеках дрожала желтая пыльца, а волосы, сверкая в солнечном свете, казались золотыми нитями. Застенчиво улыбаясь, она протянула ему книгу.

— Спасибо, — пробормотал Билли и взял учебник. «Что мне ей сказать?» — подумал он, обтирая обложку о свои брюки. Он направился к дому, чувствуя, что Мелисса идет следом за ним, всего в нескольких шагах. Это почему-то приводило его в возбуждение.

— Я видела, что твои книги упали, — после продолжительного молчания проговорила Мелисса.

— Да, все в порядке. Они немножко запачкались.

— Мне на сегодня задали сто слогов.

— О, — ему задали всего восемьдесят пять, — я пару сложных слов пропустил.

Из зарослей травы, по которой они шагали, то и дело вылетали желтые бабочки. Из леса доносился звук работающей лесопилки, прерываемый треском оттаскиваемых конвейером бревен.

«Что мне ей сказать?» — снова спросил себя Билли, впадая в панику.

— Тебе нравится «Одинокий странник»?

— Не знаю, — пожала плечами Мелисса.

— В прошлую субботу мы ездили в кинотеатр Файета и знаешь, что мы смотрели? «Одинокий странник и золотой каньон», но я заснул, прежде чем он закончился. Он ездил на лошади по кличке Серебрянка и стрелял серебряными пулями.

— Почему серебряными?

Билли взглянул на Мелиссу, пораженный таким вопросом.

— Потому что серебряные пули наверняка убивают плохих парней, — объяснил он. — А еще там были индейцы-апачи. Я тоже немножко индеец, ты знаешь? Мама говорит, что я частично чокто. Чокто — лесное племя, жившее давным-давно в этих местах. Они охотились, ловили рыбу и жили в хижинах.

— А я американка, — сказала Мелисса. — Если ты индеец, почему на тебе нет боевой раскраски и мокасин?

— Потому что я не на тропе войны. Кроме того, мама говорила, что чокто были миролюбивые и не любили воевать.

Мелиссе Билли казался привлекательным, но родители говорили о Крикморах странные вещи: что Рамона хранит на полках в кухне банки с крыльями летучих мышей, глазами ящериц и могильной землей; что вышивки, которые она делает, — самые сложные в мире, потому что ночною порой ей помогают их делать демоны, и что Билли, который очень похож на мать и совершенно не похож на отца, тоже заражен греховной кровью, бурлящей в его венах, как красное варево в ведьминой кастрюле. Но несмотря ни на что, Билли Мелиссе нравился. Хотя она не могла позволить ему проводить ее до самого дома — вдруг родители увидят их вместе?

Они подошли к узкой дорожке, ведущей к дому Петтусов.

— Ну я пойду, — сказала Мелисса. — Пока!

Она двинулась к дому, держа в охапке учебники и отбиваясь от сорняков, которые цеплялись за подол ее платья.

— До свидания! — крикнул Билли ей вслед. — Спасибо за помощь!

Он думал, Мелисса не обернется, а когда она обернулась — с солнечной улыбкой, — почувствовал, что тает, как вишневая конфетка. Небо сразу стало таким огромным и голубым, как подарочные подносы, которые Грэм сделал для своей мамы на день рождения в прошлом месяце. Билли развернулся и пошел через поле к своему дому. Обнаружив в кармане десятицентовик, он зашел в магазин, купил «Баттерфингер» и, жуя его, двинулся по шоссе. «Жених и невеста, жених и невеста!» Может быть, Мелисса станет его подружкой, неожиданно подумал он. Краска стыда залила лицо Билли, когда он вспомнил обложки журналов «Настоящая любовь», «Рассказы о любви» и «Молодой романтик», которые часто отвлекали его внимание, когда он копался в комиксах, лежащих на прилавке книжного магазина.