Kaise Sagara - ANИА

Любопытно – что всё это значит? Что на этом фото делаю я? Не выходит вспомнить ничего подобного… В переполненную копилку звонко упала очередная загадка, решить которую так просто не получится. Однако, как мне казалось, эта странноватая находка, быть может, однажды станет ключом, приоткрывающим заржавевшую дверь моего прошлого.

Этой ночью, как ни странно, спалось гораздо лучше – кошмары уже не мучили меня и я ни разу не вскочила в холодном поту за всё это время. Скорее наоборот – сегодня спалось как-то особенно уютно и мирно, хоть мне ничего и не снилось, но стоило утром открыть глаза – и от сомнений вновь не было покоя: я в самом деле больна и скоро погибну? Меня тревожили слова Джона о болезни, о тёмной воде, и эту тревогу о возможной скорой кончине я укрывала мягким одеялом моих надежд. Тем не менее, симптомов не наблюдалось… пока.

И зачем я могла уйти на север? На север… Так гласит подпись на обратной стороне фотографии – «на север». Как странно… Клубок противоречий застрял прямо в горле. И всё же, на следующий день я чувствовала себя выспавшейся и полной сил, и это, безусловно, не могло не радовать.

Сегодня мы завтракали так же скудно, как и вчера. Джон, видно, всегда так рано встаёт, или же я и правда так много сплю – этим утром он поприветствовал меня также, как и вчера:

– Вот и ты, соня. Как спалось?

– Лучше, спасибо. Я даже выспалась.

– Вот и отлично, я тоже ничего. Ну, садись ешь тогда что-ли.

Он поставил металлические тарелку с ложкой на невысокий столик у софы и кивнул на эту посуду.

– А ты? – задала я ему вопрос.

– Что я? Я уже сыт.

– А… Ладно.

Во время завтрака я рассказала ему о той коробке с вещами и о фотографиях, что нашла вчера в книге. «Ого, ну-ка дай поглядеть», – полюбопытствовал Джон.

Я принесла мятые фотографии и протянула Джону. Он аккуратно взял их и стал пристально по очереди разглядывать. «Охренеть», – вырвалось у него полушёпотом, когда он рассматривал невообразимой конструкции здания на одной из фотографий. Когда же дело дошло, по видимому, до изображения с подростками – он стал глазеть то на фото, то на меня, то снова на фото, затем перевернул его, осмотрел обратную сторону и произнёс:

– Ну и ну, – с этими словами Джон протянул мне все три фотографии обратно. – Похоже, что это в самом деле ты, только лет где-то на десять моложе.

– Погоди, а где надпись?.. – я не верила своим глазам: на обратной стороне последней фотографии теперь было абсолютно пусто.

– Надпись?

– Здесь была надпись. Ты её не стирал?

– Да вроде там не было ничего, – лишь пожал плечами мой знакомый. Вот оно – безумие?.. Неужели я схожу с ума?

– Я не помню ничего подобного. Ну… Там, где подростки.

– Кто бы сомневался… Извини, подруга, но теперь нам остаётся только гадать, что это такое, – позёвывая, ответил Джон.

Он скривил затем задумчивую мину, почесал бороду, и продолжил:

– Пожалуй, люди, так или иначе, осознанно или нет, пытаются отказываться от дурных воспоминаний, стараясь сохранить только память о хороших – это естественно. Быть может, этот снимок был для тебя одним из таких хороших воспоминаний, не знаю.

– Тогда… Зачем я оставила бы их здесь, не взяв с собой?

Джон лишь пожал плечами вновь.

– Это просто предположение.

– Там и оружие лежало. В коробке.

– Покажешь?

Я кивнула и принесла тяжёлую коробку прямо в зал.

– Ну вот, а мне сказала что потеряла его. Это твой пистолет Стечкина, ты с ним частенько нянчилась. Возможно, ты не забыла хотя бы как с ним обращаться? – Он выдержал короткую паузу. – Можешь не отвечать – что-то мне подсказывает, что я уже знаю ответ. Пожалуй, стоит тебе напомнить, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной овечкой, которую может схватить любой молодой волчонок.

Мы оставались в этом загадочном месте ещё пару дней. Джон объяснил мне и показал, как обращаться с оружием, и даже дал пострелять в одном из длинных коридоров тоннеля.

В воздухе витал навязчивый запах жжёного пороха.

– Ну вот, тебе и наставник не нужен – уже сама всё умеешь, словно и не забыла ничего.

– Всё равно, спасибо.

Мне конечно же хотелось узнать что со мной произошло, и это желание нарастало во мне с каждым днём, проведённым здесь, под землёй, где ничего не менялось день ото дня; зияющая пропасть за спиной не давала покоя. Я не собиралась оставаться куклой, живущей одним-единственным днём, без воспоминаний о том, кто я и чего я искала. Но у меня не было ни единой зацепки – ничего, кроме таинственных фотографий. Я не представляла, откуда и – что главное – как мне начать поиски.

С этого дня я больше не расставалась со своим оружием. Пистолет Стечкина стал моим новым другом – тяжёлое металлическое изделие ушедшей эпохи, способное отнимать чью-то жизнь, чтобы отдать её кому-то другому.

Джон предложил съездить после полудня вдвоём за съестными припасами, прохудившимися за последние несколько дней. Но по-настоящему меня волновало, конечно же, не это.

Что делать дальше? Неужели все оставшиеся нам дни мы будем жить вот так – отсиживаясь под землёй, как какие-то крысы, скрываясь от неизвестного, полного опасностей внешнего мира и скудно питаясь чем придётся? Лихорадки всё ещё не наблюдалось – это радовало. Хотя, быть может, радость эта была преждевременной.

Мы взяли сумки и вышли на поверхность. Ещё в тоннелях я почувствовала сырость в воздухе. На улице, как оказалось, шёл проливной дождь, тёмные тучи заволокли всё небо. Изредка громыхало. «Далеко не самое удачное время для такой вылазки», – подумалось мне, и вскоре эта догадка подтвердилась неожиданной для нас находкой. По пути к машине мы наткнулись на то, чего совсем не ожидали увидеть в лесу.

– Вот сука… – негромко произнёс мой знакомый.

Труп военного – судя по всему, совсем свежий. Грудная клетка оказалась разорвана, вывернута едва ли не наизнанку; часть внутренностей вырвана и лежит рядом с телом; у ноздрей и рта следы кровоподтёков, уже изрядно обмытых дождём. Тут же покоилась и автоматическая винтовка горе-вояки. Меня едва не стошнило.

– Конгломератовец. Неужели с кордона?.. Патронник заполнен, и магазин полный, – с задумчивым лицом сказал Джон, сидя у тела и разглядывая винтовку. – Бедолага даже не успел выстрелить. Что могло сотворить с ним такое?.. Чего он вообще здесь один забыл?

Джон посмотрел на меня, и в нахмуренном взгляде его читалась растерянность, смешанная с паникой. Он молчал с минуту, а затем продолжил:

– Я потащу засранца в сторону машины, по пути есть небольшая канава куда можно этого кретина сбросить и прикопать, других вариантов нет – оставлять его так нельзя. Следы, надеюсь, ливень скроет. Пойдёшь немного позади, следи за тылом, если кого-то заметишь – быстрее возвращайся и говори. Ещё не хватало, чтобы его дружки нас нашли.