Нил Шустерман - Итоги [litres]

И вновь похлопывание по плечу, более настойчивое. Кто же это осмелился прервать его приветственный адрес? Какая наглость! Годдард повернулся и увидел позади себя Жнеца Константина в его убийственной для глаз малиновой мантии, в еще большей степени нелепой после того, как владелец щедро украсил ее рубинами.

– Ваше превосходительство! – прошептал Константин. – Похоже, у нас проблема.

– Какая проблема, Константин? В самой середине моей речи?

– Посмотрите сами! – сказал Константин и показал рукой на вершину костра.

Преступник извивался, стараясь освободиться от пут. Он пытался кричать, но мешал кляп – только тогда, когда кляп прогорит, крики его станут слышны толпе на трибунах. И тут Годдард понял…

Это был не Роуэн.

Лицо было знакомо, но узнал привязанного Годдард только тогда, когда взглянул на огромные экраны, установленные по периметру стадиона – на них в деталях была видна искаженная ужасом физиономия человека, извивавшегося на вершине костра.

Это был техник – тот, который отвечал за подготовку Роуэна к казни.

Десятью минутами раньше, до того, как костер должны были выкатить на поле, Роуэн пытался насладиться последними мгновениями, оставшимися ему в жизни. Затем, раздвигая переплетенные ветви, к нему приблизились три жнеца. Ни мантии, ни лица их не были Роуэну знакомыми.

Эта встреча не входила в программу, но – если учесть все обстоятельства – Роуэн был рад их приходу. Если явившиеся жнецы решили лично отомстить Роуэну, не дожидаясь, когда он сгорит, то такой конец предпочтительнее, чем то, что приготовил Годдард. Словно подтверждая догадки Роуэна, один из жнецов выхватил нож и двинулся к нему. Роуэн приготовился к резкой боли и мгновенному отключению сознания, но ни то, ни другое не произошло.

И только тогда, когда лезвие перерезало стягивавшие его руки путы, Роуэн понял – это нож «боуи», который используют жнецы Техаса.

Сознание Годдарда было еще не в состоянии охватить то, что видят глаза, но тело уже среагировало. Закололо в конечностях, жгутом скрутило кишечник, болезненно-судорожно сократились мышцы спины. Ярость вулканом рванулась снизу вверх еще до того, как голова начала хоть что-то соображать.

Каждый из собравшихся на стадионе уже в течение нескольких минут знал то, что Годдард увидел только сейчас, – что привязанный на вершине костра человек не был Жнецом Люцифером. Ведь за последние три года мир хорошо запомнил лицо Роуэна Дэмиша. И тем не менее показывали на всех экранах и передавали по всему миру лицо техника – никому не интересное лицо. Можно ли было найти более изощренный способ поиздеваться над Годдардом?

У него не просто был украден момент великой славы. Все было гораздо хуже – он сам был низвергнут, втоптан в грязь, унижен. То, что произошло, выглядело не столько ужасным, сколько непристойным. И гул, несшийся с трибун, изменил тональность. Они что, смеются? Смеются над ним? Правда, сами люди не имели для него значения. Важно было то, что он слышал, что чувствовал. А чувствовал он, что осмеян тридцатью тысячами душ. И это было невыносимо. Этот жуткий момент ему не пережить!

Константин прошептал в его ухо:

– Я приказал запереть ворота. По тревоге поднята вся охрана. Мы его найдем.

Но все это уже не имело значения. Все было разрушено. Роуэна могли найти и снова поднять на костер, но уже ничего было не изменить. Самый яркий момент в жизни Годдарда обернулся для него полной катастрофой. Если, конечно, не…

Эйн поняла, что все плохо, в тот самый момент, когда на вершине костра она увидела этого имбецила-техника.

Да, Годдарда нужно брать в руки!

Когда им овладевала ярость, он забывал все и был неуправляем. Эти состояния были частью его личности еще до того, как он получил молодое тело Тигра. Теперь же, когда в дело вступали неожиданные и мощные эндокринные приливы, эти состояния приобретали новые измерения. Избыток адреналина и тестостерона, бушующих в крови безобидного ничтожества, каким был Тигр Салазар, способны вызвать умиление. Они – как легкий ветерок, поднимающий в небо бумажный змей. Но в случае с Годдардом этот ветерок превращался в смертоносное торнадо. Да, Суперлезвие нужно брать в руки и укрощать – как зверя, вырвавшегося из клетки.

Она отправила к Годдарду Константина, чтобы тот доставил новость. В случае плохих известий свой гнев Годдард обычно обрушивал на посланника. Поэтому лучше будет, если это будет Константин, а не она. И только после того, как Годдард осознает, что произошло, она вступит в дело.

– Передачу прервали, – сказала она. – За пределами стадиона никто ничего не видит. Включен режим чрезвычайной ситуации. Все под контролем, Роберт.

И, стараясь быть как можно более убедительной, она продолжила:

– Вы можете повернуть все в другую сторону. Дайте им понять, что все это сделано намеренно. Что произошедшее – часть программы.

Годдард повернулся к Эйн. Выражение его лица испугало ее. Она даже не была уверена, что он слышит ее слова.

– Намеренно, – наконец произнес он, согласно кивнув. – Да, Эйн. Именно так я и скажу.

Годдард поднял микрофон, и Эйн сделала шаг назад. Возможно, Константин был прав – именно в подобные кризисные моменты она, Эйн, способна оказывать на Годдарда воздействие. Контролировать его. Исправлять то, что сломано, до того, как сломанное окажется не подлежащим восстановлению. Эйн глубоко вздохнула и принялась ждать, вместе со всеми собравшимися, что скажет Суперлезвие.

– Сегодня мы собрались, чтобы оценить себя и то, на что мы способны! – заговорил Годдард, выплевывая слова в микрофон. – Вы, пришедшие сюда, чтобы удовлетворить свою жажду крови! Вы, чьи сердца начинают биться быстрее при мысли, что сейчас, на ваших глазах, человек будет сожжен заживо!

ВЫ! Вы что, думаете, что я буду потакать вашим низменным склонностям? Вы что, полагаете, что мы, жнецы, обладаем настолько низкой натурой, что готовы угождать вашему болезненному любопытству? Устроим для вашего развлечения кровавый цирк?

Годдард уже кричал сквозь стиснутые зубы.

– Да как вы ПОСМЕЛИ? ТОЛЬКО ЖНЕЦАМ дано право испытывать удовольствие при виде смерти. Или вы забыли про это?

Годдард сделал паузу, дав аудитории шанс осмыслить сказанное, понять глубину своего падения. Если бы Роуэн не исчез, он с удовольствием дал бы им насладиться огненно-кровавым шоу. Но они об этом уже никогда не узнают.

– Жнеца Люцифера сегодня с нами нет, – продолжил Годдард. – Но есть ВЫ, страстно желавшие насладиться кровавым зрелищем, и теперь вы стали объектом моего внимания. Это был суд не над ним. Это – суд над вами, над теми, кто сегодня проклял сам себя. И единственный путь смыть с себя позор проклятия – это искупление. Искупление и жертва. Поэтому в этот день я избрал вас – как пример всему миру!