Пол Макоули - Сады Солнца

– Насколько я помню, ты до самого конца так и не сказала мне, что собираешься делать. Такого больше не будет.

– Обсуди наши дела со своим партнером, героем-пилотом, – посоветовала Сада. – Вообще переговори с кем хочешь. Времени достаточно. Тихоокеанский корабль прибудет на орбиту Нептуна через тридцать дней. Но, надеюсь, рано или поздно ты сделаешь правильный выбор – ради себя же и всех, кто живет в твоей привлекательной грязной яме.

Двое мужчин сидели на выцветших от времени брезентовых раскладных креслах в тени большого ангара рядом с посадочной полосой, направленной прямо в разноцветный техасский закат. Кэш Бейкер приканчивал третью бутылку пива «Антарктика», полковник Луис Шуарес пил холодный чай. Оба болтали о прошлом, делились новостями. Когда Кэш сообщил, что он теперь в АР-корпусе, повисла тишина. Наконец Луис нарушил молчание:

– Ох, парень, чего мне не хватает на Луне, так это закатов.

– А у нас тут замечательные, – похвастался Кэш. – В особенности когда ветер с северо-запада и в воздухе пустынная пыль – как сейчас. Кстати, пыли чертовски много. Мы посреди засухи. Причем дрянной. Но, думаю, вряд ли вы на Луне много слышите про наши засухи.

– Наверное, меньше, чем следовало бы, – согласился Луис.

– Но я тебя не виню. У тебя работа и семья.

– Я знаю – мне повезло.

– Эй, ладно уже, – сказал Кэш. – Я тут не пытаюсь давить на слезу. Я понимаю, что знатно облажался, но дело прошлое. Проехали и пошли дальше.

Снова повисло молчание.

– …Все-таки самые лучшие закаты я видел у Сатурна, – выговорил Кэш, чтобы хоть как-то продолжить беседу. – Солнце идет за кольца, светит из-за сатурновского лимба. Здорово.

– Чудесный вид, – согласился Луис.

– Будто взрыв тысячи водородных бомб.

– Ты и в самом деле помнишь эту хрень?

– В смысле до того, как меня приложило? Я сейчас уже сам не понимаю, – признался Кэш. – Я просто знаю, что мы с Верой Джексон на той операции влетели в атмосферу Сатурна. Глубокая разведка, хм. Я знаю, что эти пираты – ну, которые зовут себя «призраками» – послали за истребителями дроны, а мы ушли от драки, выскочили в открытый космос. Но я знаю, потому что я смотрел видео много раз. Я все надеялся, что у меня хоть что-то отзовется в памяти. А потом я понял, что не могу отличить свои воспоминания от того, что показано в том видео. Я даже не уверен, был ли я там.

– Ты был, не сомневайся.

– Ты ее встречал потом? Ну, Веру? – спросил Кэш.

– Мне кажется, она вернулась в Европу. Не знаю, летает она еще или нет, – сообщил Луис, отхлебнул чаю и добавил: – Ты хоть раз общался с ней с глазу на глаз?

– Вот это я очень хотел бы вспомнить.

– Думаю, ты уж точно пытался с глазу на глаз – как и все мы, – заверил Луис. – Она – чудесная штучка. Суровая – но чертовски красивая. Но деловая донельзя.

– Из того, что я видел, – пилот она отменный.

– Ну да. Мы все не очень-то хотели тащить европейцев в нашу программу. Но политики согласились, пришлось идти на компромисс. Никто не получил того, чего по-настоящему хотел, все на полпути. Для политики оно, может, и самое то – но не когда пилотируешь боевые самолеты. Сам знаешь, когда начинается дело, всегда жмешь до упора. Какие уж тут компромиссы. Но хотя тогда я бы ни за что не признался, сейчас скажу откровенно: кое-кто из тех европейцев знал, как оно в небе. А Вера Джексон была лучшей из них. Почти как мы.

– А мы были хороши, уж это я помню, – добавил Кэш.

– Но ты и сейчас в небе, – заметил Луис.

– Не на J-Два. Но да, оно летит, куда направишь, проворное и быстрое. Построено из новых композитов, которые мы сперли у дальних. Легкое и прочное, как паутина. С другой стороны, если без груза, то и не думай взлетать при сильном встречном ветре. И потолок чертовски низкий, всего четыре километра. То есть, когда летишь над горами, нужно ловить восходящие потоки, а если гроза, приходится идти под ней и молиться, чтобы не попасть в вихрь, который прижмет к земле. Но ведь летаешь же.

Кэш допил пиво и швырнул длинногорлую бутылку в мусорную корзину. Бутылка ударилась о край, кувырнулась и залетела внутрь. Кэш улыбнулся. Он пытался расслабиться и думать о визите старого приятеля как о дружеской, ни к чему не обязывающей посиделке, как с ребятами в пабе. Оттянись, плюй на все, поболтай о давно прошедшем. Ничего серьезного. Ничего, способного обернуться против тебя.

– Снабжение – большей частью работа плевая, но иногда попадаешь в переделки, – сказал Кэш. – К примеру, две недели назад я летал в лагерь на передней линии. Он на краю пустыни, выглядит как и все остальные: трейлеры, палатки посреди ничего, акры голой земли, спрыснутые квазиживым полимером, чтобы не унес ветер, посадки деревьев, ирригационные канавы, ловушки для росы… А приземляться надо на подъездную дорогу, потому что нет полосы. Наш корпус мастеров-ломастеров использует крошечные самолеты, потому что они сядут где угодно. В общем, ветер в кои-то веки подул в пустыню, я развернулся, чтобы сесть при встречном ветре – тогда и пробежки почти никакой. И вот я кружу в сотне метров над землей, иду к лесополосе и вижу внизу конных ублюдков, будто вылезших из старых добрых времен. А они принимаются палить в меня.

– А, так у вас тут знаменитые бунтовщики? – спросил Луис.

– «Всадники свободы»? Да нет. Они не лезут к нам, мастерам-ломастерам. Мы – просто рабочие руки, вкалываем, как и все остальные, и ради доброго дела: отвоевываем землю у пустыни, снова делаем Техас и все то, что раньше звалось Соединенными Штатами Америки. Нет, всадники с нами не ссорятся.

Кэш вдруг понял, что говорит о том, о чем Говард просил помалкивать, и осекся.

– …В общем, про тех ублюдков: они – простые бандиты, – заключил Кэш. – Я и не понял, что это они делают, пока пуля не пробила боковое окно и не прошла рядом с головой. Они мне продырявили и правое крыло и так разозлили, что я вернулся и обстрелял выродков. Я ж ношу пистолет на случай, если придется садиться посреди ничего. Я знавал парня, которому пришлось сесть в холмах к югу отсюда. Он летал на конвертоплане вроде твоего. Отказал мотор. Парень решил не сидеть у своей птички и не ждать, пока спасут, пошел пешком – и стал медвежьим обедом.

– Да уж, весело, – заметил Луис. – Восстанавливаешь природу, она восстанавливается и кусает тебя в зад.

– Сомневаюсь, что съеденному было смешно, – сказал Кэш. – В общем, я связался по рации с ребятами в лагере, сообщил, что у них бандиты на периметре, а потом вернулся к ублюдкам. Я шел так низко, что поднял настоящую пыльную бурю, зажал штурвал коленями и выпустил обойму в разбитое окно. Понятно, я знал, что не попаду, но я хотел показать, что дерьма не потерплю. Люди из лагеря тоже начали стрелять, прикончили одного и отогнали остальных.