Юрий Мори - Пустой человек
- Название:Пустой человек
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2022
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Мори - Пустой человек краткое содержание
Содержит нецензурную брань.
Пустой человек - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Так надо, Федор, – задумчиво говорит бродяга и вытирает нож о рукав, оставляя на и так грязной куртке свежую бурую полосу. – Отмолю. Где один, там и двое.
Рука у него тоже в крови, но он не обращает внимания.
За моей спиной громко вздыхает отец, я резко оборачиваюсь и вижу, что его силуэт, казалось бы навсегда спаянный с пнем, начинает растворяться в воздухе. Где-то далеко за лесом, пробиваясь через узорную вязь веток, начинает светиться небо. Я уже забыл, как это бывает – солнце встает.
Над нами слышится ровный гул. Десятки, сотни темных устрашающих силуэтов кружатся гигантской, нацеленной на остатки дерева воронкой, будто всасывающей их, вминающей в пень дуба. Теперь слышно, что они кричат: все сразу, громко, неразборчиво. Так кричит больная скотина, ведь не может объяснить, где болит.
Я знаю, что бояться больше нечего. Они уходят. Стекольщика больше нет, и почему-то для Них это очень важно. Без него нечто разладилось, сломалось.
– Как же я так, а? Снова… – бормочет Белый. – И вроде опять все правильно сделал, прости Господи. Как нам всем выйти из этого круга?..
А я смотрю на восходящее солнце, которое не могут закрыть остатки этой страшной летучей армады. Мне кажется, что я вижу среди черных силуэтов один белый, в светлых рубашке и брюках, в растоптанных века назад сандалиях. Он никуда не спешит, просто парит в высоте и смотрит мимо меня. Вниз. На нелепого человека в вязаной шапочке.
На черных крыльях
В углу подвала, под сплетением ржавых труб, возится человек. Фыркает. Плюет и бормочет невнятное. Луч света из забитого досками окна под потолком разбудил не только меня – значит, здравствуй, новый день.
Аллилуйя, как сказал бы тот, кто верит. Хвалите Йах. Но ведь – нет здесь таких.
– …твою мать! – подтверждает мой настрой хриплый голос. Слишком писклявый для Виктора Степановича, стало быть, Пашка продрал глаза первым. – С-с-сука…
– Не шуми.
– Да какая… Я руку отлежал! Вообще не чую, как резиновая. Шланг, прикинь?
Прикидывать нет никакого желания. Здесь вообще туговато с желаниями, остались одни шевелящиеся черви в памяти, никак не складывающиеся в стройную картинку. Словно в яму смотришь, а они – там.
Условно живы. До ближайшей рыбалки.
Я сбрасываю пахнущее мышами одеяло и встаю. Запах пугливых зверьков, в котором нет мускуса хищников – только ужас бытия – преследует меня повсюду. В здравом уме такой накидкой пользоваться не станешь, но очень уж холодно ночью. Да и кто сказал, что мы не больны на голову? Диагноз здесь ставить некому. Нечем. Незачем.
Степаныч кашляет: разбудили.
– Что… сегодня? – скрипит старик, садясь в груде тряпок. Седые редкие волосы дыбом, будто специально начесал себе ирокез. Панки в городе.
– Тебе день недели интересен? – хмыкает Пашка. Он стоит, задрав голову к окошку, дергая кадыком на давно небритой шее, словно пьет свет, не забывая разминать затекшую руку пальцами здоровой. – Или меню на завтрак?
Где-то снаружи кричит птица. Громко, болезненно: это ее парень и слушает. Или мне показалось, и там никого нет? Свет слишком яркий и слишком черный, чтобы в нем уцелели птицы.
– Омары и бургундское, как обычно, – смеюсь я.
Грустный смех, без радости и надежды, будто дурная привычка. Мучительно хочется кофе. Полцарства за коня, которого я легко обменял бы на мешок кофе. Мешочек. Горсть.
Но у меня нет половины царства. Ни у кого из нас нет такой роскоши, иначе менялись бы вовсю и без остановки.
Шило на мыло, часы на трусы.
– Дебил ты, Пашка, – отзывается Степаныч. – Да и ты, Аркан, не лучше. Хотя бургундского я бы накатил…
Старик, кряхтя, встает и смотрит на меня красными воспаленными глазами. Неладно с ним, который день неладно. С самого начала.
– Болит? – сочувственно спрашиваю я.
– Да не то, чтобы… – Он снова кашляет и сплевывает красным на сырые доски пола.
Раньше бы я решил, что он скоро загнется. Начал бы нервничать – мол, пора вести к врачу, хотя куда идти – непонятно; спасем же, друзья, человеческую жизнь…
Шире круг и тверже шаг.
Но – привык. День сурка в части места жительства и нашего состояния. Так что теперь и не беспокоюсь особо, не мои проблемы. Вообще не проблемы, просто условия чужой задачи, написанной на скомканном тетрадном листе с красной оценкой в углу.
Где-то далеко, будто отвечая на незаданные вопросы, начинают гулко бить орудия. Им отвечают. Не сразу и вразнобой, но стучат батареи противника.
Так и живем, если это вообще жизнь. Если это – вообще пушки, в чем я тоже сомневаюсь. Но звук похожий, уж мне ли не знать.
– Что сегодня? – снова спрашивает старик. – Снова прятаться? Казнить? Миловать?
Земля дрожит под ногами. Со стен летят мелкие куски штукатурки, бетонная плита сверху, с ветвистой трещиной, осыпает нас троих песком.
– Сегодня вам нужно выйти наружу, – вовсе не пискляво, хорошо поставленным бархатным голосом заявляет Пашка.
Так мог бы говорить Синатра, окажись он чужой волей в этом странном месте и овладей русским, разумеется. Красивый голос.
– Пресветлый, ты хоть скажи, за что нам это все? – стонет в ответ Степаныч, но поздно: Пашка уже хлопает длинными, почти девчачьими ресницами и смотрит на нас. По очереди. Недоуменно.
– Что я сказал? – пищит он. – А? Что?!
– Типа сегодня надо туда, – ворчу я в ответ.
Ненавижу эту беспомощность. Любой из нас – всего-навсего говорящая голова для неведомого существа. Или многих существ – здесь мнения расходятся. Голоса ведь тоже разные, я, например, говорю низким утробным басом, если друзья не врут. Но время от времени – каждого из нас накрывает это чревовещание. А потом болят виски, затылок, и ни слова не помнишь из сказанного.
Вроде, как и не ты говорил. Да так и есть.
– А-а-а… Да что толку! – машет здоровой рукой Пашка. Вторая так и висит пока плетью. Новое испытание, что ли у него? Мелковато как–то. – Куда не пойди, завтра снова здесь. И не помним ничего.
Вот это верно. Дни весь этот месяц были разными, солнечными и дождливыми, проведенными здесь и за стенами подвала, наполненными надеждой и отчаянием, но с утра – да. Мы исправно просыпаемся тут. В том же составе. Под теми же одеялами, пахнущими мышами, которых – кстати говоря – никто ни разу не видел.
Месяц ли? Я не уверен. Возможно, год. Два. Сотня тысяч.
Омары и бургундское переносятся на неопределенный срок. Да и не нужны они нам. Даже жажда кофе остается всего лишь фантомной болью. Ни воды, ни пищи. Ради интереса я проверял – воздух нам тоже не нужен. Унылое занятие, проверять – не задохнешься ли ты.
Еще печальнее убедиться, что нет. Не задохнусь.
Можно не обращать внимания на приказ. Или нарочно не послушаться, ответ один: сперва сам говоривший чужим голосом впадает в странное болезненное оцепенение, а потом и остальные. Если разделиться – эффект тот же. Мы за это время успели проверить самые разнообразные идеи, но боль – это все что у нас осталось, раз уж больше нет радости. А боли хотелось бы избежать. Боль и ночной холод – все, что нам осталось из ощущений.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: