Вадим Волобуев - Боги грядущего
- Название:Боги грядущего
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательские решения
- Год:2017
- ISBN:978-5-4485-6467-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вадим Волобуев - Боги грядущего краткое содержание
Роман очень непрост и тщательно проработан. При этом он написан хорошим языком, наполнен приключениями, которые держат читателя в напряжении. Такой неформат — не идущий на поводу у читателя, старательно продуманный — очень нужен. Чтение легким не будет. Но написано хорошо, сочно, объемно. Непростой и неглупый роман, представляющий один из вариантов развития цивилизации на костях погибшего мира.
empty-line
3
Боги грядущего - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Такое не расскажешь среди бела дня. Такое и в жилище-то рассказывать страшно. Голос чужака разносился по общине, отравляя родичей сомнением. То был особенный голос, в нем прятались души еретиков и щерились неугомонные духи, в нем вихрилась первозданная тьма и проглядывала клыкастая пасть прародителя мрака. В нем слышалось роковое слово: «Прельщение!». Стелясь над сугробами, голос этот, как дым из плавильни, впитывался в стенки жилищ, оседал на коже, будоражил уши. Он был дыханием Льда, но люди обманывали себя, думая, что рожденное в пекле не может служить холоду.
Возвысился чужак необычайно. Мужики, всегда враждебные бродягам, признали его своим. Даже вождь говорил с ним уважительно. Казалось, Огонь послал его на замену Пламяславу, чтобы не было так тяжко на душе.
А Искромет не унимался.
— Один Отец заявил: «Есть правда и есть ложь. Правда исходит от Огня, ложь — от Льда. Отличить одно от другого очень просто: не бывает благодатной лжи, как не бывает порочной истины. Нам следует говорить правду, и мы станем ближе к Огню. А закоренелых лжецов следует подвергать изгнанию — пусть отправляются ко Льду». Тогда я спросил его: «Знаешь ли ты, зачем я пришел в твою общину?». Он ответил: «Конечно. Ты явился, чтобы плавить металлы». «Совсем нет. Я пришел, чтобы вы сняли с меня одежду и, раздетого, выгнали в тундру. Такова моя цель». Он обомлел: «Я не верю тебе!». «Значит, я лгу, и тебе придется вышвырнуть меня как закоренелого лжеца. Но тогда окажется, что я говорил правду».
Зубоскалить над Отцами все горазды. Но чужак оказался самым язвительным. Он не смеялся над Отцами, нет — он издевался над ними, он глумился над их благолепием, он выставлял их ханжами. Ересью тянуло от его словес, смрадным дыханием Льда, но никто не замечал этого, опьяненный его остроумием. Он застил общинникам глаза веселым смехом, опьянил безудержной радостью, одурманил близостью счастья. То было колдовство, тлетворный морок, и люди поддались ему, полные восторга перед чужаком.
— В молодости один Отец негодовал на мое небрежение верой. Сам он отчаялся наставить меня на путь истинный и отправил в соседнюю общину к другому Отцу, поопытней. Я послушал его наставления, а на следующую зиму вернулся к своим. Отец спросил меня: «Что ты понял из его речей?». «Я понял, что вера — как сочный корень белянки: самое вкусное скрыто под землей, а вокруг всегда полно кротов».
Никого не ужасали эти слова. Загонщики готовы были слушать его целыми днями и требовали добавки. Он покорил их своим задором.
Головня, видя это, набухал злостью. Его раздражало, что девки прямо-таки влюблены в чужака. Однажды не выдержал, пошел к Искре, хотел потолковать, развеять возникшие сомнения. Та как раз готовилась варить обед: сидя на перевернутых санях возле родительского крова, вязала сушеной жилой лапы щенку, а глупый зверь повизгивал от восторга и норовил цапнуть ее за палец, не замечая кадки с кипятком, стоявшей подле.
Изба таращилась на Головню толстым куском льда, закрывавшим единственное окно. Прямо под окном, наскочив передними лапами на изрядно просевший от времени земляной вал, две собаки жадно лизали рыбью чешую. В хлеву, стоявшем стена к стене с жилищем, глухо топтались коровы — сквозь потемневшие от мочи и навоза щели сочился пар. Из-под жирного, испещренного птичьими следами, слоя снега на крыше торчали засохшие корни и побеги: Сиян делал кровлю из дерна, не заботясь о корье. Коновязь у него покосилась, в сеннике, наспех слепленном из кривых лесин, гулял ветер. Хозяин он был скверный, зато рыбак — от бога. Каждый знал: в самый лютый голод, когда нет ни мяса, ни молока, беги к Сияну, тот рыбешкой покормит. Да не простой, вроде линя, а омулем или тайменем. Другие пробавлялись мелкотой, вроде карасиков, а у Сияна в любое время — и копченая стерлядь, и сушеный чир. В доме рыбий дух — не войти, с ног шибает, зато и толченка, и вар всегда под рукой. Без рыбы Сиян себе жизни не мыслил.
Головня подступил к Искре, замялся, не зная, с чего начать. Оробел! Вот ведь: перед медведем не пасовал, факелом ему в рожу тыкал, пурги тоже не боялся — скоренько нырял под сани и отлеживался, а тут растерялся. Неопытен он был в таких делах. Зелен. На Большого-И-Старого петлю накинуть, с товарищем полаяться, смачную шутку отмочить — это всегда пожалуйста, а как с девкой объясниться, не знал. Язык будто к небу присох, а в башке — кавардак.
Пламяслав учил когда-то: «Девки любят красивые слова. Век бы слушали. Хоть и понимают, дурехи, что пустое обольщение это, а все равно млеют. Но одними красивостями их не возьмешь. Парень должен быть боек и остер на язык, не запинаться в разговоре и глаза не прятать. За таким они — и в огонь, и в воду».
Ах, не будь этого смущения, Головня разлился бы дроздом, окутал изящными словесами, затянул бы сладкоголосо, как певец-следопыт в сказке про волшебную шкуру:
«О Искра, мечта моя, улетающая греза! Волосы твои — что крылья черной гагары, руки нежны как соболиные хвосты, стан гибок словно плавник хариуса. Твои глаза, блестящие как слюдяные пластины, переливаются таинственной дымкой, чаруя любого, кто встречается с ними. А на поясе твоем, ярко-багровом как медвежий язык, висят фигурки чудесной работы: серебряный тюлень, медный соболь, железная гагара. Незримый Огонь бросает на них отсвет с неба, и они подмигивают мне. Ты — словно сон: всегда рядом, и всегда недоступна».
Но куда ему, простому загонщику, плести словеса! Нет, не его это. Уж лучше пойти к Сияну и выложить все начистоту. Сказать: «Почему ты, Сиян, ищешь дочуре женихов в других общинах? Глупая прихоть! Разве Огонь запрещает нам жениться внутри рода? Разве Он говорил: отвержены те, кто познал женщину своей крови? Родные братья и сестры заводят детей, почему же мы с Искрой вовек разделены? Ты — Артамонов, но жена-то твоя, покойница, была из Павлуцких! А значит, дочь твоя — наполовину Павлуцкая. Стало быть, не такой уж это и грех. Чем я не угодил тебе? Ведь я готов умыть лицо Искры чистейшим снегом с дальних холмов и нести ее на руках до самых гор. Мои предки не знамениты, но я пойду на все ради нее».
Пустое. Сиян и так не боится греха, его надо брать подарками. А откуда у Головни подарки? Меховик да ходуны — вот и все его вещи.
Он медленно приблизился к Искре, постоял, разглядывая девку. Та улыбнулась ему, потом нагнулась к щенку и, подхватив его обеими руками, небрежно кинула в воду. Зверек заверещал, забултыхался, с шипением уходя в кипяток. Волны бились о края кадки, выплескивались на снег, оставляли черные проплешины.
А у Головни продолжали складывать в башке непроизнесенные слова:
«Почему ты так неуступчива, Искра? Чем я плох для тебя? Разве я стар или калека? Разве я груб и невежлив? Я буду заботиться о тебе, ухаживать за тобой, дарить тебе подарки. Прилепись ко мне, ненаглядная! Соединись со мной, милая!».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: