Леонид Дюк - Теория поля

Сделав для себя такое заключение, Арсений решил почитать другие высказывания того же автора и почти все из них счел весьма любопытными. Однако одна фраза понравилась ему особенно: «Хотя между людьми разных полов может существовать дружба, в которой нет и тени нечистых помыслов, тем не менее женщина всегда будет видеть в своем друге мужчину, точно так же, как он будет видеть в ней женщину. Такие отношения нельзя назвать ни любовью, ни дружбой: это нечто совсем особое».

«Надо же, – философствовал он, сидя перед мерцающим экраном монитора в полумраке детской комнаты, – прошло более трехсот лет, сменилось десять с лишним поколений людей, было открыто электричество, строение атома, ядерный распад, термоядерный синтез, разум преодолел земное притяжение и отправился покорять космос, а в простых человеческих отношениях все осталось по-прежнему. По прошествии многих веков люди так же влюбляются, так же дружат, так же ненавидят и так же страдают. Испытывают абсолютно те же самые эмоции. Так в чем же развитие? Где решение нравственных проблем, которые существуют уже не одно тысячелетие? Получается, что, неустанно развивая свой интеллект, расширяя границы познания, духовно мы остаемся на прежнем уровне.

Мы передаем знания из поколения в поколение, развиваем их и расширяем, сохраняем в памяти компьютеров триллионами байт. Научились вычислять миллиарды операций за секунду, проверять одновременно миллионы условий. Сегодня каждый школьник умеет делать то, за что во времена Жана Де Лабрюйера давали ученую степень, знает то, чего и не снилось древнегреческим мудрецам. Почему же наше стремление к познанию сконцентрировано исключительно лишь на постижении законов природы и ни на йоту не продвинулось за все эти годы в постижении человеческой души?

Новейшие средства передачи информации позволяют моментально получать данные из любой части света. Современная медиапродукция способна представить любой образ, внушить людям любую мысль. Так почему же не меняется наш нравственный уровень, оставаясь таким, каким он был в эпоху Возрождения, в Средневековье, при рождении Христа?»

Он не мог найти ответ на этот вопрос. И все же считал, что их отношения с Линой – это именно дружба и ничто иное. Да, необычная, да, непривычная, для многих непонятная, но все-таки это Дружба, самая что ни на есть, именно такая, с большой буквы «Д». И он многим был готов пожертвовать ради этой дружбы.

Дружба двух пар сделала их одной крепкой семьей. Сразу обменявшись ключами от своих квартир, соседи выручали друг друга и поддерживали во всем, как настоящие родственники.

Дети тоже не отставали от своих родителей. Платон впервые увидел Ксюшу, когда Лина и Андрей вместе с ней зашли к ним вскоре после заселения. На правах хозяина, как мужчина и как более старший по возрасту, он подошел к своей гостье, решительно взял ее за руку и уверенно произнес: «Не бойся, пойдем со мной». И утащил чуть ли не силой в свою комнату. Там он продемонстрировал все свое радушие, выложив перед девочкой самые любимые и дорогие сердцу игрушки. Та немного растерялась от такого напора, но быстро пришла в себя, освоилась и с удовольствием принимала ухаживания маленького кавалера. И тот, наглядно убедившись в плодотворности выбранной тактики, старался изо всех сил.

Не успела еще Ксюша как следует изучить гору высыпанных перед ней игрушек, как Платон уже пер на себе небольшой раскладной сервировочный столик, упорно тащил его невзирая на тяжесть поклажи, спотыкаясь, кряхтя и задевая за все углы и косяки. На вопрос родителей, что он, собственно, собирается делать и зачем ему потребовался стол, он, искренне удивившись, ответил деловым тоном:

– А вы что, разве не знаете, что своих гостей принято чем-нибудь угощать?!

– Да, конечно, ты прав, – с улыбкой ответила ему Вика, – но, быть может, ты пригласишь свою гостью сюда, к нам, за общий стол, и мы все вместе выпьем чаю с замечательным тортом, который принесли Лина и Андрей?

Платону явно не хотелось делить с кем-то эксклюзивное внимание Ксении, поэтому он, немного подумав, решительно покачал головой:

– Нет. Дети не должны мешать взрослым вести их скучные беседы! Давай лучше ты мне поможешь накрыть детский столик в моей комнате.

Вика отправилась в детскую с подносом в руках, чтобы помочь юному джентльмену организовать собственное застолье, отдавая должное находчивости и упорству маленького джентльмена.

Ксюша сидела на диване напротив галантного кавалера и тоже очень хотела произвести на него благоприятное впечатление. То, как она это делала, не оставляло сомнений в прирожденной женственности и даже создавало впечатление, что юная леди успела закончить школу обольщения: изредка, как бы невзначай бросала заинтересованные взгляды в сторону Платона или вдруг, наоборот, смотрела долгим, томным взглядом с поволокой. Поворот головы, наклон, изгиб спины, плавность и изящность продуманных, отточенных движений, которыми она поправляла волосы, убирая непослушные локоны – все это никак не сочеталось с невинным возрастом маленькой девочки. Оставалось допустить, что все эти выверенные приемы присущи всем женщинам от рождения, заложены в генетическом коде.

Спустя некоторое время Вика, приоткрыв дверь, осторожно заглянула в образовавшуюся щелочку и тут же молча махнула рукой остальным взрослым, призывая насладиться редким моментом.

Платон стоял на ковре на одной коленке и что-то увлеченно разглядывал в куске торта. Ксюша сидела на диване, положив руку ему на плечо и сосредоточенно глядя в ту же точку, что-то еле слышно шептала на ухо. Поскольку мальчик располагался спиной к входной двери и лица его не было видно, складывалась полная иллюзия, будто кавалер только что объяснился в любви даме своего сердца и теперь со страхом и надеждой выслушивал ее страстный и вдохновенный ответ.

В какой-то момент юный Ромео резко повернул голову в сторону девочки и их губы оказались в непосредственной близости… дети всего-навсего обсуждали названия орехов, входящих в состав торта.

Дверь скрипнула, малыши обернулись на неожиданный звук и, хотя в их действиях не было ничего предосудительного, почему-то оба смутились. Извиняясь за нечаянно нарушенную гармонию, взрослые поспешили удалиться.

После ухода Ксюши Платон явно пребывал в приподнятом настроении, долго не хотел укладываться спать, а когда все же лег, упросил маму хоть немного посидеть с ним перед сном. Эмоции требовали выхода наружу, а для этого необходим понимающий собеседник. Хорошо, что под рукой всегда есть мама. Вика аккуратненько присела на краешек кровати, погладила его по головке и нежно посмотрела в уставшие маленькие глазенки.