Юрий Шушкевич - Вексель судьбы. Книга вторая
- Название:Вексель судьбы. Книга вторая
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издатель Воробьев А. В.
- Год:2015
- Город:Москва
- ISBN:978-5-93883-253-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Шушкевич - Вексель судьбы. Книга вторая краткое содержание
Сюжетную линию второй книги образуют поиски ключей от главной части царского фонда, которые наперегонки с героями романа ведут спецслужбы. Однако успешное завершение розыскной эпопеи означает не просто вступление во владение величайшим на планете состоянием, но и необходимость всецело подчиниться "надчеловеческой" воли финансового божества, почти приблизившегося к беспрецедентному триумфу.
Но главный герой находит силы остаться собой. После череды трагических событий, приводящих к изгнанию, судьба дарит ему понимание величайшей из тайн, открывающей путь к преображению мира.
Подробнее на www.livelib.ru/work/1001820874-veksel-sudby-kniga-2-yurij-shushkevich
Вексель судьбы. Книга вторая - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Средь теней и преданий московских дворов,
Без надежды на память и кров,
Потому как не верил в них сам.
Я бы тоже пропал - не сейчас, так потом,
Если б сердце, крича от печали,
Не согрелось бы вдруг твоим тайным теплом
В страстной песне о счастье и славе.
Но забыв, что любовь - лишь надежды обет,
Двух отвергнутых судеб согласье,
Чашу выпив до дна из скитаний и бед,
Ты взмолилась о гибнущем счастье.
Я же не был готов подарить тебе мир,
Меч, не вложенный в ножны,- бездушен.
Ты ушла. Меня ждал восхитительный пир,
Где прославлен я был и задушен.
Что ж теперь? Мой печальный удел - наблюдать,
Как за сменой эпох и искусства
Уцелевшие прежние чувства
Будут быстрым огнём догорать.
Как в склонении памятных лет
Старомодных признаний и споров
В перекрестьях грядущих раздоров
Навсегда потеряется след.
И средь тьмы, где забвенье - блаженство,
И химерами полнится мрак,
Восторгаться твоим совершенством
И из бездны желать тебе благ.
Мария прочла стихотворение ещё два или три раза - и не отрывая платка от края глаз, обвела присутствующих в комнате печальным взглядом.
— Вы не знаете - это произошло до или после самого короткого дня в году? Не знаете - до или после? Скажите, и мне больше ничего не надо…
— Он ушёл как раз в этот самый короткий день,— ответил Борис.
— Но тогда когда же всё случилось - до или после полудня? Мне это очень, очень важно знать!
— Боюсь, ответ знает только тот, кого нет с нами,— угрюмо сказал Борис.— Однако какое всё это имеет значение?
— Алексей как-то раз рассказывал,— собравшись с мыслями, ответила Мария,— что со слов какой-то бедной венгерки, с которой он познакомился на том страшном дунайском острове, возле Паннонского Луга, якобы существует разница, когда умираешь - Утром года или же в его Ночь. Это, конечно, древнее языческое поверье, но тем не менее: если человек умирает в Ночь года, то есть когда солнце движется вниз, то его душа и даже он сам, быть может, ещё обязательно нас посетят. А если он уходит в Утро - а Утро года наступает как раз в полдень самого короткого декабрьского дня и длится до июньского солнцестояния, - то он уже не вернётся никогда.
— М-да, действительно странное поверье,— процедил Борис.— Красивое. Но в нашем случае, мне кажется, оно не работает. В сорок втором наши друзья ведь исчезли когда - весной, в апреле, то есть, по-твоему, в утро. Тем не менее, таким же утром года нынешнего они смогли нас навестить. Да и вообще - для христиан неприемлемо рассуждать, что души могут возвращаться или не возвращаться. В конце концов, мы верим как бы во всеобщее воскресение.
— Вот именно - как бы!— отрезала Мария, отвернувшись.— А следующей весной у нас с Лёшей - ты об этом ещё не знаешь, но теперь, так уж и быть, знай!- родится сын, и мне бы хотелось иметь надежду, что он когда-нибудь увидит отца.
Воцарилась тишина, в которой было слышно, как постукивают ходики в одной из отдалённых комнат.
Первым нарушил молчание Борис.
— Маш, то, что ты сказала - это очень здорово. Значит, жизнь не прерывается, и пониманием этого обстоятельства, наверное, и следует отныне жить.
— Ты говоришь мне это, словно зачитываешь приговор!
— Не бранитесь, милые мои,— неожиданно включилась в разговор Лукерья.— Ведь никто никого не хоронит - смерти-то ведь нет!
— То есть как это - нет?— не поверила Мария.
— А вот так,— ответила старушка, лукаво заглядываясь на примадонну, готовую разрыдаться.— Для кого-то из людей смерть есть, а для кого-то, бывает, что и нет.
— То есть как так?
— Тому, кто в жизни своего лица не менял - ну как меняют иногда артисты, из чрезмерной рьяности играющие, или всякие там шпиёны,- умереть по-настоящему о-очень трудно! А он у тебя - именно ведь такой! Потому и говорю, что с твоим суженым всё будет хорошо. А раз так - то и с тобой самой, и с дитём твоим тоже всё хорошо будет.
С этими словами, низко и немного церемонно поклонившись, Лукерья удалилась из гостиной.
— Со всем согласна и всё понимаю,— после возникшей паузы вымолвила Мария, снова поднося к глазам платок.— Только почему тогда в своих стихах Алексей пишет, что будет просить за меня из тьмы и бездны? Ведь он заслуживает не бездны, а совершенно иного!
Борис помрачнел и в недоумении пожал плечами.
Неприятную ситуацию сумел разрядить Гутман.
— Я, конечно, совсем небольшой богослов или даже не богослов вовсе,— произнёс он, осторожно откашлявшись,— но не могу не заметить, что ваш друг поступает как человек, ответственно осознающий грань между Богом и людьми.
Мария несогласно поморщилась:
— Несколько месяцев назад он считал себя атеистом и заходил в церковь разве что для праздных дел, не имеющих к религии отношения.
— Но ведь всё-таки заходил? Человек, осознающий упомянутую мною грань, никогда у Бога не станет ничего просить или тем более требовать, но зато всегда будет стремиться сам выполнять работу, способствующую добру. Поэтому считайте, что в обращённых к вам стихам он просто немного перестраховался.
— Правильно, ведь он очень много для всех сделал добра,— согласился Борис.— Между прочим, благодаря Алексею моё одиночество вскоре закончится - мы с Олесей пожениться решили. Олеся утверждает, что если б не Алексей - она бы гарантированно погибла со своей скрипкой под развалинами особняка, раздавившего финансовых жаб.
— Я очень рада за тебя, Борь! Но если б не те жабы - Алексей бы жил. Будь же они прокляты!
— Не проклинайте никого, королева бельканто!— неожиданно театрально поспешил не согласиться с Марией непонятно откуда взявшийся ветеран.— Ведь пока наши проклятия не сбылись, а ошибки не сделались смертельными, у всех нас остаётся надежда, что всё может поправиться! Не отбирайте же её!
На том и порешили. Борис отдал распоряжения о прекращении розысков, ветеран Ершов распрощался и уехал домой по своим приятным хлопотам, а кинопродюсер Гутман, скоротав образовавшееся время за перечитыванием оставленных Алексеем записок, громогласно объявил, что “сериалу про Тухачевского - быть”.
Попрощавшись с Лукерьей, Мария, Борис и Гутман в сумерках погрузились в заждавшийся вертолёт. Вздымая ревущими турбинами ледяное облако, винтокрылая машина медленно воспарила над гаснущей в синих декабрьских сумерках заснеженной речной долиной с уходящими за горизонт бесконечными далями лесов.
— Господи, какая простая земля - а сколько страданий приняла и, не приведи Боже, ещё примет!— пересиливая полётный шум, произнесла Мария, сразу же замолчав - точно испугавшись собственных слов.
Вертолёт долго продолжал набирать высоту, после чего, вскарабкавшись под самую облачную кромку, развернулся в направлении столицы, которое легко угадывалось благодаря серебристо-золотому свечению, поднимающемуся от миллионов ярких огней. В предвкушении близящегося новогоднего обновления и весёлой предстоящей суеты это свечение воспринималось как свет маяка, неудержимо манящего к себе измождённых путешественников.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: