Cи Джойнер - Немо восставший

Бандана сказал: «А теперь говори. Хоть что-нибудь».

Очистив глаза, Фулмер увидел беззвездную ночь, луну – лишь слабый серый ее диск, стелющийся туман. Затем его бросили головой вперед, придавив челюстью к уключине весла, вновь связали запястья, туго затянув узлы.

«Все равно заговоришь!»

Но Фулмер молчал, сгорбившись над еще мокрым от крови мешком, лежавшим теперь у него между колен. Из мешка исходила постоянная вонь, и Бандана отшатнулся, отмахиваясь, когда заглянул внутрь, сразу же после того, как они захватили шлюпку, угрожая убить Фулмера, если он не покажет им, где затонул «Маринер». Но теперь солнце уже зашло, а он до сих пор еще жал на него, пытаясь добиться от него, где «Маринер» и его груз.

Бандана сказал: «“Маринер”. Все утонули, но мы нашли тебя тут, оборванного, вцепившегося в какой-то мешок с дерьмом. Может, мы и спасем тебя, но ты должен будешь сказать, куда нырять за оружием. Эта сделка честная, цена – твоя жизнь. Adil ticaret [Честная сделка (тур.)] , так?»

Океанская соль плотным слоем обложила Фулмеру язык, и этот едкий раствор устремился ему в горло, сжигая все, что он мог сказать.

Бандана прошипел: «Это что – преданность что ли какая-то? Чему? Мертвым? Или, ты просто geri zekali [рехнулся (тур.)] ? Не осталось уже мозгов?»

Фулмер наполовину улыбнулся. Он знал, что вскоре бред унесет его куда-то далеко-далеко отсюда; его силы и чувства были сломлены кораблекрушением, качкой на волнах во время дрейфа, ночными штормами, а затем их добило безжалостное изжаривающее солнце. И его рассудок вскоре его покинет. И он улыбнулся, потому что никто не в силах был это предотвратить.

Бандана ударил Фулмера по улыбающимся губам тыльной стороной руки: «Слушай сюда! Ты даже можешь получить часть денег. Понимаешь?»

Фулмер кивнул, и ему захотелось вдруг стать Рэдом, оказаться на дне океана, уносимым его течениями. Пираты его убьют. Он знал это и не боялся. Нужно иметь ясный ум, чтобы чего-то бояться, ощущать боль, а они пробили дно шлюпки уже почти обезумевшего человека, пытаясь выбить из него секреты. Он бы рассмеялся, но ему уж слишком раздирало горло.

«Что ты защищаешь? Ты такой же как мы. Морской бродяга, никому не нужный», сказал Бандана, приставив нож к шее Фулмера, порезав ему кожу и стерев кровь большим пальцем. «Хочешь сдохнуть тут, или покажешь, где вы затонули? Может, даже разбогатеешь».

Бербер обхватил голову Фулмера руками, обездвижив его, и Бандана ударил его своим мачете под углом чуть выше плеча. Точным чистым надрезом. В ночной воздух фонтаном брызнула кровь, и Бандана подумал, что, по крайней мере, это убийство поможет ему держать в узде свою команду. Этот полуслепой Фулмер, этот piç Kurusu [сукин сын, ублюдок (тур.)] , хоть чем-то ему пригодится.

Остальные пираты стали орать и свистеть, размахивая широкими ножами, пистолетами и нарезными ружьями. Повиснув со всех бортов шлюпки, набившись в нее от кормы до носа, они затянули какую-то песню: их смех превратился скоро в какие-то глухие грубые звуки слов на турецком языке, которых Фулмер не понимал. Но это еще сильнее возбудило Бандану, и он поднял клинок еще выше.

Наступил момент, который, по идее, должен был сломить Фулмера. Это пение. Скандирование, притопывание, бившее по ушам. Ятаган в свете луны, уже приготовившийся его гильотинировать. Голоса становились все громче, окружив его со всех сторон. Горящие глаза, открытые рты. По идее он должен был сейчас сломаться, но как это могло произойти, если он не чувствовал страха?

Грохот стал громче: «Ölüm en iyisi! Ölüm en iyisi!» [«Смерть ему! Смерть!»]

Но Фулмер мысленно был уже где-то в другом месте, он с удивлением следил за тем, как стала пузыриться вода вокруг шлюпки: словно сало на раскаленной сковороде. Какая-то энергия, бившая снизу, прямо из-под шлюпки. Что-то поднималось вверх. Морскими саженями, а затем футами.

Бандана в ярости завопил, перекричав скандирующую толпу, и его мачете стало опускаться вниз, и в этот момент шлюпку подбросило мощной волной носом в воздух, сбросив с боков и кормы пиратов в воду. Они закричали на дюжине языков.

В шлюпку ударило пушечным взрывом воды. Внезапным и мощным. Вода стала бурлить и пениться, как будто что-то из глубин морских поднималось на поверхность, со стороны носовой части. Несколько саженей, а затем уже ближе, несколько футов.

Океан вскипел от этого воздействия.

На поверхность вырвался спасательный батискаф, катапультировавшись в воздух силой собственного движения и сбрасывая с боков льющуюся воду, словно искрами фейерверка, после чего он снова опустился в воду. Он метеоритом упал в океан, разрезая воды глубокими бороздами.

Фулмер откинул голову назад, беззвучно смеясь, и огляделся, вокруг себя он словно увидел те самые цвета и движения из своего бреда. В голове у него всё плыло, она закружилась. Галлюцинация. Должно быть.

Огромный полированный стальной шар, бешено вращавшийся, залил водой шлюпку, а затем, перескочив оставленные следом за собой волны, выкатился на спокойный участок океана и остановился, прочно и непоколебимо, как только что уложенный новенький булыжник.

В нескольких метрах от них бились в волнах пираты, задыхаясь и пытаясь вернуться на шлюпку, паникуя и взывая о помощи. Хватаясь за борт. Бандана прокричал им какой-то приказ. Никому не двигаться в воде, но держать под прицелом ружей большой стальной шар, который, вращаясь, плыл по воде, и его верхняя и нижняя стороны быстро менялись друг с другом, взбивая вокруг себя энергию воды.

Фулмер, руки которого по-прежнему были связаны, следил за происходящим, свернувшись над своим мешком, зрение его снова стало затуманиваться, но он пытался поверить в то, что видел этими мутными глазами: посередине шара раскрылся широкий паз, за которым оказалась не видимая до этого дверь, словно скальпель, рассекающий плоть. Как складки кожи, они раздвинулись, и между ними внезапно появилось отверстие.

Фулмер ухмыльнулся, мысленно представив себе, что же появится из дверей этого корабля, и увидев металлический трап, со скрипом выпущенный из шара. Трап остановился перед самым носом шлюпки, на расстоянии нескольких дюймов над водой, с конца его свисала цепь с крюком.

Механические шумы в батискафе прекратились, остался лишь плеск воды и звук поднимавшегося северного ветра.

Бандана указал на шар своим мачете, как указкой, выкрикнув в свойственной ему манере: «Эй! Ты кто – океанский монстр? Canavar okyanuslarin? [Океанское чудовище? (тур.)] Похоже, ты оно и есть! Ну что, покажешься?»

Из отверстия появился Немо, с акульим черепом на плече, с лазером, включенным на полную мощность и светящимся красным светом. Он не дал своему оружию сместиться в сторону, когда начал говорить, увидев ружья, направленные на себя, в этом сгущавшемся вокруг находившихся в шлюпке людей тумане, тоже целясь в них.