Геннадий Прашкевич - Теория прогресса
- Название:Теория прогресса
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Литсовет
- Год:неизвестен
- ISBN:9785000990308
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Геннадий Прашкевич - Теория прогресса краткое содержание
В романе «Теория прогресса» двое школьников с очень недурным воображением приходят однажды к, казалось бы, очень простой мысли: если ты каждый день будешь стараться совершить что-то необычное, доброе, то и сам к концу дня непременно станешь лучше, чем был утром. К сожалению, жизнь не похожа на наши мечты, у нее свои законы и правила.
Короткая экспериментальная повесть «Столярный цех», заключающая том, является одной из первых серьезных литературных работ автора. Она написана в 1962 году и несет все самые характерные приметы того времени.
Теория прогресса - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ну так вот! – объявил Лыков. – Сами потеряли станцию, сами ее и вернем.
– Как? – испугался, охнул Николай Иванович.
– Про Угольный забыли?
– А что Угольный?
– Там в палатке – рация резервная! Надо связаться с Карским штабом. Прилетит штурмовик, разбомбят эту сволочь!
– Так заодно и нас разбомбят!
– Заслужили!
Николай Иванович заметался под окошечком:
– Так ведь хватятся нас! Не сегодня, так завтра хватятся!
– Если и хватятся, – мрачно подсчитал радист, – то не сегодня и не завтра. Скажем так, через неделю. Осень ведь, Николай Иванович, осень! Решат, пурга нас накрыла. Мало ли что. Всякое бывало. Так что пусть неделю, но фрицы могут работать спокойно.
– А «Мирный»? – не соглашался, настаивал Николай Иванович. – Ладно, нас не хватятся. Но «Мирный» не иголка! Его точно будут искать!
– Тоже не сразу, – мрачно ответил радист. – Зона радиомолчания.
– Илья! – взмолился Николай Иванович. – Ты толком нам объясни! Что с «Мирным»? Откуда пацан?
– Я уже сказал – не ждите буксир! И к пацану не вяжитесь. Наш пацан.
Лыков помолчал и спросил через силу:
– Римас! Совинформбюро слушал?
– Под Яссами наши! – мрачно ответил радист. – Румыны сбросили своего Антонеску, объявили фрицам войну! Надо же! – скрипнул он зубами. – Война к концу, а мы на краю света в собственный склад попали!
Вовка ничего не понимал! Лиц не видно, темно. Мечутся голоса между бревенчатыми стенами. Дверь заперта. На двери снаружи замок. А они, полярники, теряют время на разговоры! Лыков же ясно сказал: бежать надо на Угольный! Бежать надо к палатке, где хранится самодельная рация.
Не выдержав, сполз с мешка, на ощупь исследовал дверь.
Хорошая оказалась дверь. Прочная. Обшита металлическими полосками. От холода на шляпках гвоздей иней выступил.
– Ну, судьбинушка! – услышал глухой голос радиста. – Я, братаны, совсем иначе мог устроить судьбинушку. Я хоть и литовец, а родился в Средней Азии. Есть там такая станция – Каган. А в Москву приехал поступать в училище. Рисовать любил – урюк там цветет, ишаки бегают. А Москва понравилась, вот только ночевать негде. Залез на Арбате в погребок, взял бутылку пива, думаю – растяну до утра. Не растянул, толкают: «Выметайся, голубчик!» Так и пробродил всю ночь по Москве. Дворники метут, весело. А в художественном училище привязался ко мне один старичок, чем-то я ему не понравился. Усадил за стол, говорит: «Вот вам натюрморт. Работайте!» А на столе кувшин, тряпье, какая-то мура, в общем. И гипсовая головка, женская. Вот головку эту я и так, и этак, а старичок всё недоволен. «Чего она у вас такая? Чего не радуется? Где улыбка?» Ну, я тогда был обидчивым, бросил все эти художества. Наткнулся на объявление: «Курсы радиотелеграфистов. Форма. Питание». Клюнул на форму и на питание. А не засуетись, значит, найди подход к тому старичку, смотришь, сидел бы сейчас не на Крайночном, а где-нибудь в теплом Кагане под цветущей черешней. В общем, не сложилась судьбинушка.
– Как это, не сложилась? – засуетился Николай Иванович. – Ты кому такое говоришь, Римас?
– А ты не понимаешь?
Вовка медленно закипал. Чувствовал, не простой идет разговор, а с каким-то тайным подтекстом, с непонятным значением. Двери надо высаживать, бежать на Угольный, а они про судьбинушку! Да еще Лыков не вовремя вздохнул: «Собачек жалко. Пулями посекли собачек!»
– Ты себя, Илья, пожалей! За ночь не замерзнем, конечно, тут у меня шкуры медвежьи, но утром-то! Подумать страшно!
– А ты не думай! – ответил за Лыкова радист. – Я вчера с Пашкой Пушкарёвым болтал. Ну, который сидит на Врангеле. Он мне стучит: жену, сынишку почти три года не видел! А я ему в ответ: скоро увидишь…
– С Врангеля? – Вовку как током ударило. – Вы разговаривали с Врангелем?
– С Пашкой Пушкарёвым разговаривал, – возразил радист. – Но точно, он с острова Врангеля. Тебе-то что?
– Отец это мой…
Радист даже привстал:
– Брешешь!
Но Лыков погладил Вовку по плечу:
– Садись поближе. Когда рядом живое – теплей. Я вот думал угостить тебя настоящими засахаренными лимонами, да не получилось. Уж извини. – Сказал в темноту: – Ты, Римас, не шебурши зазря. Дельный у нас пацан.
– А Пашка-то! – неизвестно чему обрадовался радист. – Ведь это он выручил нас на острове Белом. Сидело там нас пять человек, и все, как один, как в детском садике, чахли от фарингита. Першит в глотке, текут сопли, кашель извел. Как только домик ни обогревали! Даже лампу паяльную приспособили. Утром врубишь ее, газит, зато минут через десять хоть в трусах бегай! Тут-то и появился Пашка. С «Красина». Пузо вперед, щерится от удовольствия. Ну и, само собой, удивляется. Зачем, дескать, стране больные полярники, зачем ей паршивые задохлики? «Так не помогают, кхе-кхе, лекарства, – объясняем. – Все таблетки, кхе-кхе, погрызли, а толку, кхе-кхе, нет!» А Пашка: «Воду на чем греете?» – «На паяльной лампе!» – «А домик утром чем прогреваете?» – «Паяльной лампой!» – «Ну и дураки! – говорит. – Угар, он сильно воздействует на слизистую!» И приказывает: «Лампу на склад! Печку топить дровами! Лучше вилку рукавицей держать, чем бегать в маечке вокруг паяльной лампы!» Деловой у тебя отец, Вовка! С таким везде хорошо!
Вовка сжал зубы. Боялся – заплачет.
Лыков это почувствовал. В темноте, стараясь не потревожить вытянутую свою ногу, обнял, притянул Вовку к себе, негромко дохнул в ухо: «С нами тоже неплохо, братан!» Понятно, ничего другого сказать не мог.
– Бежать надо!
– Это опять ты? – удивился радист.
– Я, – ответил Вовка.
Радист помахал в темноте белыми полотенцами:
– Если я убегу, паря, носом мне, что ли, стучать по ключу?
– И я, похоже, отбегался, – как эхо отозвался Лыков. – Не вижу, что там у меня с ногой, но, похоже, отбегался. Немеет нога, совсем разбили. Да и с рацией мне не справиться. Морзянку знаю, а ключ не по руке. Никогда не получалось, а тут…
– Так я же есть! – плачуще выкрикнул из темноты Николай Иванович. – Я немножко могу! Римас подтвердит – могу!
– Оставь, Коля! – возразил Лыков. – С твоей-то фигурой лезть сквозь угольный лючок! Ты сам его выпиливал, знаешь, щель – два бревешка. В твой лючок только Вовка пролезет, ну, может, Римас, не знаю, только не мы с тобой, Коля. Мы застрянем в лючке, как пробки.
– Илья, – вдруг спросил радист. – А ты кашу слопал?
– Какую еще кашу?
– Пшенную!
– Где это?
– Да там, на Угольном.
Лыков не ответил.
– А если расширить лючок? – суетился Николай Иванович. – Если лючок расширить?
– Зубами? – зло усмехнулся радист. – Это не бланки для гелиографа.
– Что ж, выходит – приехали?
Плотная тишина затопила склад. Даже Николай Иванович замер, не шевелился. И крошечное окошечко окончательно погасло в сумерках – ни лиц не разобрать, ни движений.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: