Галина Гончарова - Клыкастые страсти

– Он не может завести себе фамилиара. Это не всем дано.

– Хорошо. А почему поединок, а не стенка на стенку?

Выразилась я не совсем понятно, но для меня война была другим. Не поединком, а партизанщиной: пущенными под откос поездами, минами в сортирах противника, перестрелкой из ДЗОТов, общей сшибкой грудь в грудь, разведкой и шпионством…

Я не успела обдумать появившуюся мысль.

– Совет запретил нам истреблять друг друга. Допустимы поединки, потому что количество погибших будет в пределах минимума. Один или два. И вообще, как ты себе представляешь войну вампиров?

– Полянка под луной, с обоих сторон армия кровопийц с автоматами и пулеметами налетают сверху, уклоняются…

Мечислав закатил глаза, но потом соизволил дополнить мою речь:

– А потом на полянку въезжает ИПФ и накрывает и правых, и левых.

М-да. И въедет. И накроет. Огнеметами и БТРами. А потом – могильными плитами.

– Этого я не учла.

– Вот. А Совет учел. Поэтому, если мы срочно не найдем убийц, мне предстоит еще один поединок.

– Шеф?

Машина остановилась, и мы выпрыгнули на дорогу.

На проселочной дороге стояли два «мерседеса». Черные и внушительные. С таких и гаишник побоится мзду собирать. Вдруг там внутри какое-нибудь начальство? Потом проблем будет больше, чем удовольствия.

И оба «мерседеса» были буквально изрешечены пулями.

Все двери распахнуты настежь.

Мечислав обошел машины кругом, заглянул внутрь – и выставил вперед руку.

– Кудряшка, стой где стоишь. Тебе лучше этого не видеть.

– Все настолько плохо?

– Насколько плохими могут быть мозги по всему салону? Я порадовалась, что машины оказались тонированными. Зрелище разнесенных черепушек не улучшило бы мне настроения.

– А что тут вообще произошло?

– Они почему-то остановились, – пояснил стоящий рядом мужчина. – И их расстреляли в упор. Потом открыли двери, сделали контрольные выстрелы и ушли.

Я кивнула.

– А вы их нашли?

– Да. Мы с женой живем в деревне. И Князь попросил нас проверить, что произошло. Мы проверили и стали звонить вам.

– Вы Тимофей? – догадалась я.

– Да. И моя жена Лидия.

Невысокая симпатичная женщина, стоявшая неподалеку, помахала мне рукой.

– И вы оба оборотни, да?

– Уссурийские тигры.

Я кивнула.

– Скажите, а разве животные не боятся оборотней? Наверное, сложно держать хозяйство в деревне, если у коровы от тебя нервный тик начинается?

Оборотень прыснул – и тут же зажал себе рот. Смеяться сейчас значило привлечь к себе внимание. Этого ему не хотелось.

– Нет, конечно. Оборотень в глазах любого животного – просто старший родственник.

– Даже если он хищник?

– Откуда местной корове знать, что такое тигр? Я не представляю для них никакой угрозы. Вот они и не беспокоятся.

Я кивнула еще раз. Ну вот как есть китайский болванчик.

– Юля, погуляй пока тут рядышком, пока мы все осмотрим, – попросил вездесущий Вадим, заглядывая в машину. – Здесь сейчас будет очень неаппетитное зрелище.

Я окончательно подтвердила свое звание болванчика и отошла в сторону, уставившись на поле. Поле, потом лес… кто устраивает засады в поле? Удобнее же в лесу. Пусть пригородный лес – одно название, весь прозрачен насквозь, но как вообще такое могло случиться?

Что странного в этих смертях?

Я сорвала ромашку и принялась отрывать лепестки.

Машины расстреляны. А кем? И как? Их же буквально изрешетили. И никто, и ничего…

Вот и первый вопрос. Почему нет свидетелей?

А почему они вообще свернули на проселочную дорогу? Я почти не знаю пригородную сетку дорог, но это и спросить можно? Нужно!

– Тимофей, Лида, – позвала я.

Оборотни тут же встали передо мной, как лист перед травой. Интересно, откуда такое словосочетание? Ладно, не до него, потом покопаюсь по энциклопедиям…

– А что, здесь другой дороги нет?

Тимофей тряхнул головой.

– Сейчас вернусь.

И рванул с места. Мы с Лидой молчали, пока он не вернулся. Тигрица изучала меня, я – ее. Что тут скажешь? Симпатичная, яркая, с волосами потрясающего огненно-рыжего оттенка. Даже мне видно: стерва. И как она оказалась оборотнем? С такими обычно стараются не связываться, загрызут ведь. Любого, кто претендует на роль «хозяина». И почему-то мне кажется, если у нас будет время, мы найдем общий язык. И мне хочется нарисовать ее. И женщиной, и оборотнем, и получеловеком-полутигром. Красиво получится.

Тимофей развернул передо мной карту дорог.

– Давай на траву, – предложила я. – Мне ваша помощь нужна.

Тигры послушались, и мы втроем начали изучать карту.

– Какого броненосца их понесло на этот проселок? Что, другой дороги не было?

– Да их здесь пять штук, – ткнул пальцем Тимофей. – Как бы ни поехали, были бы у вас быстрее. А их сюда понесло. Непонятно. Заблудились, что ли?

– Или их заблудили. Но кто?

– Думаешь, они бы кому-то поверили здесь? Даже не доехав до места?

Лида ехидно прищурилась. Как есть кошка. Рыжая. Но ведь права? Права.

– Никому и ни за что. Либо они случайно, либо нарочно.

– А если пробежаться к съезду и посмотреть, стоял ли там какой-нибудь знак? Объезд, проезд… Даже если его сейчас убрали…

– Кто?

– А кто их расстрелял? Враги, конечно. Расстреляли, проехали обратно, увезли знак, но след-то должен остаться?

– Сейчас сгоняю, посмотрю. Тут недалеко.

Тимофей рванул с места раньше, чем я предложила кого-нибудь послать. Вампиров, например. Потом махнула рукой. В такие ночи у оборотней энергия в попе бродит, пусть Тимофей выплескивает ее по делу.

– Подумаем пока дальше? Лиза криво ухмыльнулась.

– Давай подумаем… госпожа.

Слово прозвучало увесистым плевком. И опять я почувствовала себя виноватой. Если бы не помогла протащить Мечислава в Князья города, оборотни-тигры жили бы без хозяина. Но все случилось так, как есть. Извиняться – да кому нужны мои извинения? Оправдываться? Но я просто старалась выжить. За это не оправдываются. Я выпрямилась. Если у нас сейчас не получится договориться, я не просто не смогу работать с Лидой – нет. Я еще и потеряю уважение тигров. Всех. В принципе. Животные рвут слабых вожаков. Помните Маугли? Акела промахнулся…

– Ты умна, тигрица. Неужели ты думаешь, что Мечислав – худшее из возможных зол?

– Но и не лучшее.

– Возможно. Но не будь его, Андрэ все равно подмял бы вас. И лучше не было бы.

– То есть ты ни в чем не виновата?

– Не в том, в чем ты меня обвиняешь.

– Да неужели?!

Лида сверкнула глазами, и я почувствовала, как просыпается мой зверь. Он очнулся, потянулся и прошелся вдоль рамы зеркала.

Нахалы – самые вкусные…

И что теперь, мне ее есть? Увольте… Но и спускать ей наглость нельзя!

– Ты меня в чем-то упрекаешь, кошка?