Victor Izakson - Маша Коровина

Его покупка сильно разозлила Тосю, но она виду не подала, и наоборот просияла вся от радости. Костя повозил ее по городу, показал кое-какие достопримечательности, но ему это быстро надоело. Он отвёз её обратно домой и быстро, даже не попрощавшись, куда-то укатил. Тося поднялась в квартиру, зашла в кухню и поставила чайник на плиту. Сердитая на его покупку и недовольная его поведением, она задумалась над сложившейся ситуацией. “Вот гад, — сказала она яростно самой себе, — на машине катается, ходит по барам и ресторанам, баб жарит. Ему все можно, а мне …? Надоело. К черту.” Не допив чашку чая, она в гневе вскочила со стула и выбежала на улицу. В это время как раз подошёл автобус. Она села в него и вышла на самой последней остановке, недалеко от огромного торгового центра.

Восторгаясь рекламными витринами, Тося ходила без всякой цели из одного магазина в другой. В хозяйственном магазине её взгляд упал на набор из трех ножей. Этот набор ей очень понравился, и, хотя у неё не было необходимости в такой покупке, она его взяла. Разглядев как следует свою покупку и подержав ножи в руках, она решила, что одного из них ей будет достаточно. Выбрав самый удобный, она выбросила остальные ножи в мусорный ящик. И тут же ей в голову пришла радостная мысль: “Вот это так! Новоиспеченная миллионерша. Разве неделю назад я смогла бы выбросить такие ножи на помойку?” Такая мысль вернула ей хорошее настроение. Она взяла такси и уехала обратно домой. В дом она не пошла, а уселась на скамейку в парке, возле дома. На соседней скамейке сидел видный парень и читал газету.

“Ну, хорошо б он меня прикадрил. Может сказать ему что у меня есть миллионы?” со смехом сказала она самой себе. В это время к подъезду дома подкатила знакомая красная Феррари. Тося с изумлением заметила, что из нее выполз совершенно пьяный Колбаска и две ярко накрашенные девицы. Тося подождала несколько минут и пошла домой. Войдя в квартиру, она увидела спящего на кровати Костю, и двух девиц сидевших за столом с бутылкой виски.

— А ну уматывайте отсюда! — закричала на них Тося.

Девицы с удивлением уставились на нее. Тося схватила со стола тарелку и швырнула ее в голову одной из девиц. Удар пришелся прямо в бровь. Закапала кровь. Она схватила другую тарелку, замахнулась, но девки с криком успели выбежать за дверь. Тося посидела, отдышалась. Колбаска лежал на кровати, его голова и рука свисали вниз. Решение пришло к ней очень быстро. Тося спокойно и методично собрала все банковские документы, выгребла деньги из Костиного кармана и положила всё в сумочку. Подумав с минуту, она на всякий случай прихватила ключи от его квартиры в Нижнем и достала купленный сегодня нож. Осмотревшись вокруг, она глубоко вздохнула. Ощущение было такое, как будто все её действия совершает кто-то другой, а она только наблюдает за этим другим, точно, как во сне. Она машинально подошла к кровати и приподняла за волосы Костину голову.

— Феррари, говоришь? На тебе и Феррари, и бляди, и три миллиона.

И со всей силы она резанула ему ножом по горлу. Он дернулся, какой-то хрип послышался из его рта, из горла брызнула кровь на пол и на её ботинок. Она бросила его голову и, как во сне, поплелась в ванную, сняла с себя забрызганный кровью ботинок, и только стала его мыть, как вдруг услышала скрип открываемой двери. . . .

**** Ловля ****

Маша и Толя продолжали наблюдение за домом. Они увидели, как из подъезда выбежали две девицы. У одной из них было лицо в крови.

— Время настало, Машенька, он пьяный, идем, — быстро сказал Толя.

Они поднялись на второй этаж. Дверь была отворена. Толя, а за ним Маша, крадучись вошли в квартиру. Было тихо, они вошли в комнату и увидели лужу крови на полу и свисающую с кровати полу-отрезанную голову. Маша в ужасе закричала. Они стояли так в оцепенении, пока не услышали в коридоре шум. Это Тося выскочила на лестницу с такой скоростью, как будто у нее не было хромоты. Толя и Маша бросились за ней. Но тут из другой квартиры вышла старушка с детской коляской. Она медленно, ступенька за ступенькой, спускала коляску вниз. Обойти её не было возможности. Толя поднял коляску на руки и снес её во двор. Коровиной уже не было видно.

— Ты налево, я направо, — крикнула ему Маша.

Справа, за углом дома был пустырь, заросший травой, а за ним - металлический забор, в котором была дыра из отогнутых прутьев. Маша увидела, как Тося пролезла в эту дыру, выскочила на улицу, поймала такси и исчезла. Маша подбежала к забору, прильнула лицом к прутьям и с досадой воскликнула: “Вот невезуха”.

Толя, встретив ее, развел руками:

— Не нашел. А ты?

— Удрала она, на такси, — ответила печально Маша. — Надо, наверное, сообщить в полицию. Там нас спросят зачем мы пришли к ней домой? Скажем, что она русская и что мы хотели с ней познакомиться…. И что узнала я о ней случайно, от прохожего, с которым я разговорилась на улице, когда мы гуляли.

Они вернулись к Тосиному дому, поднялись на второй этаж и задумались: звонить из ее квартиры или попросить соседей? Они решили войти в квартиру Тоси, как вдруг услышали, что внизу раздался громкий топот сапог. Несколько полицейских с пистолетами в руках поднялись на лестничную площадку и ворвались в квартиру что-то крича. Маша и Толя стояли в недоумении не понимая, что хотят полицейские, и на всякий случай подняли руки вверх. На них тут же надели наручники и повели вниз, к машине. Затолкав их в машину, полицейские повезли их в центральное управление. На допросе они ничего не смогли сказать. Стало ясно, что они понимают только Русский. Их развели по камерам и знаками пояснили, что приведут русского переводчика.

Толя попал в камеру, где сидели трое пьяных мужиков. У двоих были в кровь разбиты лица, третий храпел, лежа прямо на полу. В Машиной камере было шесть женщин. Окружив ее плотным кольцом, они пытались её что-то расспросить. Маша тыкала в себя пальцем и повторяла только одно, “Ай, Маша, Ай Маша, Мария.”

— О, Руссо, Руссо, — восклицали женщины.

— Oh! Mary. Me – also Mary Ann, she is Nancy, Josefina, Jille, Suzanna and Coleen, — указывая пальцем на каждую из женщин, представила их Mary Ann.

— Ай спик Инглиш бед, Ю тич ме Инглиш, — промолвила с энтузиазмом Маша.

Раздались восторженные крики женщин, каждая наперебой начала

обучать Машу английскому.

— Но, но, ван онли, — и Маша указала на Mary Ann.

— Ю тичь ан оур. — И Маша усадила Mary Ann рядом с собой на топчан.

— Тич ан оур, — повторила Маша, для уточнения подняв один палец, и указала на часы. Mary Ann закивала головой в знак согласия.

— Тeach me one hour . – четко проговорила Mary Ann.

Маша закивала головой в знак согласия и повторила: “Tich me one hour.”

И уроки начались. Маша выучила все части тела: рука, голова, ноги и т. д. Остальные девушки крутились вокруг, пытаясь помочь, но Маша каждый раз отстраняла их, давая понять, что урок будет сначала только с одной, а потом мол придет и их очередь.