Барбара Нейгауз - Радиосигналы с Варты

Чем больше Вильк размышлял, тем яснее ему становилось, что действовать он должен немедленно. Поручив жене ехать за фуражом, он сел на свой старенький, видавший виды велосипед и покатил по соседней дороге в объезд Люблинца. Ехал он без особой надежды на успех, больше для того, чтобы очистить свою совесть от угрызений, так как решил для себя, что партизаны наверняка будут обходить населенные пункты стороной, чтобы замести свои следы. Где же ожидать их появления?

Нажимая на педали, он ехал по полевой дороге, внимательно оглядываясь по сторонам, и очень испугался, когда на дорогу, целясь в него из автомата, выскочил солдат. Произошло это недалеко от того самого места, где, по словам жандармов, происходил бой с партизанами. Несмотря на препирательства Вилька, солдат под дулом автомата провел его к своему командиру, который лежал на плащ-палатке и сладко спал. Когда солдат начал докладывать ему, тот проснулся и застонал. Неподалеку от командира находились два партизана, остальные что-то делали возле ямы, у которой лежали какие-то ящики и нечто очень похожее на бомбу.

Вильк сразу же понял, что партизаны хотят что-то закопать в яме и что их командир, по-видимому, ранен или болен. Важно было то, что он все-таки нашел партизан. Его не беспокоило, что они обращались с ним не очень вежливо.

Вильк откровенно рассказал партизанам о том, кто он такой, не утаив, что является старостой и бойцом Армии Крайовой одновременно, а затем сообщил о том, откуда ему стало известно о появлении партизан в этом районе. Закончил он свой рассказ тем, что хотел бы помочь им, но один он многого сделать не может, специального связного придется подождать несколько дней.

Откровенность Вилька произвела на партизан благоприятное впечатление, тем более что он не обещал им молочных рек с кисельными берегами. Партизаны, казалось, поверили ему. Командир группы, которому даже говорить было трудно, и его заместитель задали Вильку множество вопросов, в основном о политическом и военном положении в районе. Тут же выяснилось, что партизаны, оказывается, вовсе не собирались высаживаться именно здесь: они предполагали оказаться в районе, который контролировался частями Армии Людовой, однако летчик сбился с маршрута и выбросил их здесь. В довершение всего при перелете через границу самолет попал в зону огня зенитной артиллерии противника. И тогда командир группы на свой страх и риск приказал прыгать над любым большим лесным массивом. И вот они здесь. Чтобы получить возможность свободно передвигаться по местности, партизаны решили часть снаряжения и оружия закопать в укромном месте.

Все понимали, что партизаны не могут долго оставаться в этом районе. Вильк ломал голову над тем, где спрятать партизан. Ему хотелось, чтобы они находились поблизости от его села, так как тогда он смог бы оградить их от многих неприятностей. Однако добраться до нею нелегко, да и небезопасно. Вильк спросил командира о том, куда он ранен.

Услышав такой вопрос, командир партизан улыбнулся. Оказалось, что он вовсе и не ранен: просто его парашют зацепился за верхушку огромной ели, а его самого так ударило о дерево, что он даже потерял сознание. Вполне возможно, что у него теперь поврежден позвоночник. Боль несколько поутихла, но шевелиться он почти не может. Предложение Вилька он принял. В крайнем случае товарищи понесут его на носилках.

Тем временем Вильк решил, что лучше всего устроить партизан неподалеку от Лебков, где они будут в полной безопасности. Так, по крайней мере, ему казалось. Попросив у партизан карту, он показал на ней, как по возможности незаметно пройти в указанное место, где он их будет ждать ночью.

Партизанской группе без всяких происшествий удалось добраться до места, только на переход туда ей понадобились две ночи, а не одна, так как двигались они очень медленно. Командир шел, опираясь на палку, он очень часто останавливался, чтобы передохнуть и хоть немного заглушить боль, которая усиливалась при каждом его шаге.

Увидев партизан, Вильк очень обрадовался. Он наказал жене, чтобы она отнесла партизанам на место их стоянки большой бидон молока и корзину с провизией. Понятно, с каким нетерпением он ожидал визита своего вышестоящего начальника.

Однако на этот раз отряд Армии Крайовой опаздывал. Когда же наконец связной провел Вилька к шефу, тот встретил его отнюдь не приветливо.

Со все возрастающим неудовольствием он выслушал Вилька, его худое, аскетическое лицо побагровело от негодования, а усики над верхней губой мелко-мелко задрожали.

— Так-так! Значит, ты самовольно показал им нашу самую лучшую стоянку в лесу! — начал командир. — И молочка-то ты им доставил, и картошечки. Говоришь, командир их очень приятный человек? — Он сокрушенно покачал головой. — И за что только господь бог наградил меня таким ослом, как ты?!

Вильк испуганно замолчал: он даже вообразить не мог, что будет такая реакция на его действия.

— Да знаешь ли ты, кого приютил и накормил?! — не унимался Яник. — Это те самые негодяи из Сиракув, которые подстроили нам ловушку. У нас каждому известно, что именно там находится целый батальон власовцев и цель у них одна — как можно скорее уничтожить нас.

— Нет, это не такие люди! — возразил ему Вильк. — Власовцы не стали бы зарывать оружие и боеприпасы и нести на себе больного командира. Это настоящие русские бойцы. Посмотрите на них сами, и тогда вам все станет ясно.

— Я вот думаю, а не перестрелять ли мне их всех и тебя вместе с ними, прежде чем гестапо не забрало тебя в свои лапы?

Яник был вне себя. До сих пор противнику еще ни разу не удалось напасть на его след или захватить хотя бы одного из его солдат. Он не верил ни единому слову Вилька, хотя тот и клялся всеми святыми. Не верил потому, что думал: «Зачем, спрашивается, русским партизанам понадобилось высаживаться именно здесь?»

Под строгой охраной он отправил Вилька домой, а сам со своими людьми пошел к месту стоянки парашютистов-десантников. Двадцать солдат окружили место, где расположились партизаны, а девятерых, самых сильных и храбрых (среди них находился и его родной брат), Яник взял с собой. Все были вооружены автоматами и карабинами. Загнав патрон в патронник, они были готовы в любую секунду открыть огонь. Партизаны уже поджидали их и тоже на всякий случай были готовы к стрельбе.

Командир партизан, широкоплечий мужчина среднего роста, сильный, как медведь, судя по всему, был раза в два старше Яника. Увидев прибывших гостей, он встал и совершенно спокойно ждал, когда они подойдут ближе.

Яник тоже держался спокойно. Своим людям он приказал в случае перестрелки из леса никого живым не выпускать.

Приложив два пальца к фуражке, Яник назвал свою фамилию, а затем добавил: