Айзенберг Я.Е. - Ракеты. Жизнь. Судьба.
- Название:Ракеты. Жизнь. Судьба.
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Айзенберг Я.Е. - Ракеты. Жизнь. Судьба. краткое содержание
Ракеты. Жизнь. Судьба. - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Селигер и приспособили к лечению пленных из расположенных вокруг
лагерей. Основной их диагноз – дистрофия (уж если местные жители
недоедали постоянно, то что говорить о военнопленных).
Начальную школу (4 класса) я и кончал в этих всех местах с неизменными
похвальными грамотами. И чтобы уже не возвращаться к этому, замечу, что
учиться мне было всегда легко, моя единственная отметка и в школе, и в
институте была «пятерка» (высший балл при принятой тогда системе,
которую товарищ Сталин постарался полностью заимствовать из
дореволюционной русской школы). Единственное исключение составляла
оценка «4» по поведению в первой четверти 9-го класса за постоянные
подсказки отвечавшим у доски одноклассникам и сильно раздражавшим
учителей, чего я тогда не понимал, а помочь хотелось.
По тогдашним правилам это было чрезвычайное происшествие (по
поведению признавалась только оценка «5»), так что маму вызвали в школу и
всячески пугали в основном тем, что я не получу золотую медаль, и это
серьезно затруднит мое поступление в более–менее приличный институт.
Мы действительно перепугались, так что подсказывать я перестал.
Перед тем, как перейти к моей дальнейшей жизни, я хочу рассказать о своих,
как тогда говорилось, жилищно–бытовых условиях во все время моей жизни
в СССР, а потом и в Украине.
Они были, безусловно, недостойными нормальной жизни и, к сожалению, в
этом виновато не только общее положение, но и мое полное неумение
«выбивать» себе элементарные возможности для жизни. Вероятно, на это
повлияло и то обстоятельство, что рядом со мной с детства не было мужчины,
- как результат, я совершенно не умею что-либо делать руками. Но главное -
полное отсутствие того, что называется элементарной «житейской»
настойчивостью. В простоте душевной я полагал, что так как, по общему
мнению, я хорошо работал и успешно продвигался по службе, занимаясь
очень важными для того государства разработками, то должны были быть
люди, которые бы заботились о моих бытовых условиях. В СССР, по крайней
мере, в ракетно-космической технике было немало фирм, где руководители
так и делали, хотя бы по отношению к своим ближайшим заместителям, но в
нашей фирме начальник заботился только о своих бытовых условиях, и то не
очень удачно.
За всю свою жизнь в СССР я ни разу не жил в нормальных человеческих
условиях. Под ними я понимаю одновременное наличие канализации,
водяного крана в квартире и наличие в нем воды, а также электричества,
5
центрального отопления в холодное время года, горячей воды для ванны,
лифта при проживании на сравнительно высоких этажах, хотя бы редкого
ремонта домовых мест общего пользования - как видите, речь идет только о
минимально необходимых условиях. Ни разу в совокупности эти условия
выполнены не были, несмотря на то, что я прошел путь от рядового инженера
до Генерального конструктора систем управления.
Зато мы прошли все круги советского жилья – чердак без естественного
освещения и удобствами во дворе, такую же съемную комнату,
коммунальную квартиру, «хрущебу» и т.д.
Все бытовые тяготы падали на жену, я с утра до вечера пропадал на работе
или в командировках на полигоне и в Москве.
Из последней такой квартиры я, в ранге генерального конструктора, уехал.
Большинство знакомых только удивлялись моему харьковскому жилью, но я
уже писал о своей крайней беспомощности в решении бытовых проблем.
Как всякий ракетчик, я – человек суеверный. Суеверным был и гениальный
создатель квантовой механики Нильс Бор (о чем сохранились воспоминания
современников), так что я не очень расстраиваюсь по этому поводу. Поэтому,
несмотря на боязнь «сглазить», должен написать, что только здесь, в
Израиле, я живу в нормальной квартире в доме с работающим лифтом, всегда
имеющейся холодной и горячей водой и всеми коммунальными услугами.
Дом ремонтируют и за порядком в нем следят, подъезды убирают, подходы к
дому освещены и находятся в приличном состоянии. Так что теперь мои
жилищные условия соответствуют человеческим, конечно, никаких вилл и
особняков у меня нет. Мои дети живут в том же городе, сравнительно
недалеко от меня, что существенно облегчает мою жизнь.
Как видите, никаких излишеств, но после моей предыдущей жизни я доволен,
жаль только, что это время наступило так поздно.
Возвращаясь к моей биографии, скажу, что поступил в обычную мужскую
среднюю школу, которую закончил с золотой медалью. Уверенно я
направился в приемную комиссию физического факультета Харьковского
университета, так как в законе было четко сказано, что обладатели золотых
медалей имеют право поступать в институт без экзаменов. Но, как говорится
в хорошем советском анекдоте, «право ты имеешь, но не можешь».
Сотрудник, специально подобранный для такой работы как отказ в
поступлении лицам, которых партия не хотела пропускать, заявил, что я не
пройду медицинскую комиссию. Я робко заметил, что еще и не пытался, и
тут последовал четкий ответ (я, конечно, был не единственным абитуриентом
такого рода), что он (секретарь) это и так знает и документов у меня не
примет. Так я впервые столкнулся во весь рост с государственным
антисемитизмом. В школе его не было вообще. Я еще вернусь к вопросу
антисемитизма, он не мог не коснуться и меня при жизни в СССР, коль скоро
это была практически открытая государственная политика.
6
Но пока я поступил на радиотехнический факультет Харьковского
политехнического института, существенно уступавшего по рейтингу
физическому факультету университета, в тот год (1951) евреев еще, хоть и с
трудом, туда брали. Потом началось «дело врачей» - и брать перестали.
Радиофак
был
обычным
техническим
факультетом
обычного
провинциального ВУЗа, но студентам уже на третьем курсе оформляли
«допуск к секретным работам». Тем, кто не знает, что это такое, просто
повезло. Поводом для отказа в оформлении тогда было только наличие
родственника за границей.
«Неудачники» переводились на другие факультеты, где допуск не требовался.
По сути, он был не нужен и на радиофаке, какие уж там секреты могли
сообщить студентам, это был просто подготовительный шаг к
«распределению» после окончания института, поскольку наших выпускников
направляли в абсолютном большинстве на предприятия оборонной
промышленности, где «допуск к секретным работам» был совершенно
обязательным. Об ограничениях, накладываемых на владельца допуска, я еще
расскажу. Родственников и даже знакомых за рубежом у меня не было,
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: