Анн-Лор Бонду - Грандиозная заря

Никому ничего не сказав, на свои сбережения Роз-Эме купила странный домик в лесу, в самом конце дороги, прямо у воды. Изначально эта лачуга, построенная на возвышенности и окружённая деревьями, служила пунктом наблюдения за птицами, сюда приезжали группы орнитологов. Но со временем исследователи забросили это место, и оно стояло всеми забытое, пока сюда не явилась перелётная птица Роз-Эме, чтобы обосноваться здесь и оживить заброшенный дом.

Наша мать считала, что ей невероятно повезло, потому что с дороги его было совершенно не видно. В тот день, когда она впервые привезла нас сюда, нам пришлось выбраться из «панара» и расчищать себе путь. Окто, Орион и я голыми руками убирали с дороги упавшие ветки, которые уже обросли насыпью из камней и земли. Ещё немного, и мы бы совсем не смогли проехать. С тех пор мы больше никогда не являлись сюда без лопаты и секатора. Приходилось то и дело прорубать себе дорогу, а уж если весной шли сильные дожди, потом надо было выдирать из земли корни-щупальца, разрывать лопатой засохшую грязь, разравнивать рытвины… Я даже придумала специальную игру в фанты, чтобы без ссор решать, кому на этот раз выпадет самая грязная работа.

– О нет, – злился проигравший. – Это несправедливо! Я на прошлых каникулах драл корни!

– А не надо было проигрывать в «Да и нет не говорите»! – радовались двое остальных.

Признаться, чаще всего из машины с лопатой приходилось вылезать Ориону. Из-за особенностей в развитии он соображал медленнее нас, и мы с Окто бессовестно этим пользовались. Подсчитывая очки, мы каждый раз ухитрялись его запутать.

– Какие вы подлые! – вздыхала Роз-Эме, глядя через лобовое стекло, как её бедный котёнок сражается с зарослями.

– А вот и нет, – оправдывался Окто. – Просто мы играем по правилам!

– И мы не виноваты, что Орион всё время проигрывает! – добавляла я.

– Идите и помогите ему сейчас же! – не выдерживала Роз-Эме. – Втроём у вас дело пойдёт в три раза быстрее.

– Я что-то не очень хорошо себя чувствую, – вдруг говорил Окто слабым голосом и доставал из кармана ингалятор. – Если я выйду, боюсь, не обойдётся без приступа…

– А если не выйдешь, боюсь, не обойдётся без подзатыльника!

Раздосадованные, мы с братом слезали с уютных сидений и отправлялись на помощь Ориону.

Когда «панар» наконец добирался до конца дороги, мы были все в поту, грязные как свиньи, и Окто без конца брызгал себе в горло «Вентолином», мрачно поглядывая на Роз-Эме. Если погода была хорошая, я первой бросалась в озеро. «Кто последний в воду, тот мокрая курица!» Я прыгала не раздеваясь с моста и через секунду выбиралась из воды, счастливая и с туфлями, полными ила.

Так начинались наши каникулы – мы называли их «каникулами робинзонов». Несколько недель полного отшельничества вдали от Моншателя, вдали от всего вообще, без электричества и водопровода – по крайней мере в первые годы; потом ситуация изменилась. Но с 1981-го по 1986-й каждое лето, пять раз подряд, мы проводили здесь абсолютно дикие и вольные каникулы и очень привязались к этому месту. К нашему убежищу. К нашей тайне.

Когда мы в первый раз ступили на террасу, Роз-Эме заставила нас поклясться, что мы никому не расскажем об этом доме.

– Даже моим подружкам? – уточнила я.

– Прости. Даже твоим подружкам.

– Даже Вадиму? – спросил Орион, который продолжал видеться с доктором во время велогонок.

– Да, котёнок, даже Вадиму.

– И Барнабе? – поинтересовался Окто, который завёл дружбу с молодым продавцом из «Диско Фазза».

– Да, и Барнабе тоже! – раздражённо воскликнула Роз-Эме. – Если я говорю «никому», значит, я именно это и имею в виду. Я же, кажется, по-французски разговариваю?

Она потрясла у нас перед глазами связкой ключей.

– Дети, запомните: этот дом существует только для нас четверых. Мы должны сохранить его в полнейшей тайне. Как будто он невидимый.

– Как сказочная избушка? – подсказала я.

– Вот! Именно так.

– Но почему? – не унимался Окто.

– Бессмысленно выяснять почему, мой дорогой. Это правило игры. Правило, которое не обсуждается, понятно?

Роз-Эме раскрыла объятия, и мы все втроём нырнули к ней под крыло.

– Мы дадим клятву, – объявила она. – Тот, кто её нарушит, поставит под угрозу безопасность всей семьи.

– Что значит «поставит под угрозу»? – спросил Орион.

– Значит, всё станет очень плохо, – перевёл его брат.

– Правильно, – подтвердила Роз-Эме. – Если кто-нибудь из вас раскроет тайну нашего убежища, он нарушит клятву, и это приведёт к катастрофе.

В безмятежности летнего вечера это слово показалось мне несколько преувеличенным. Как могла произойти катастрофа, когда воздух такой тёплый, а в лиловом небе порхают ласточки? Я тихонько хихикнула, но мне хватило одного взгляда на Роз-Эме, чтобы понять, что она не шутит: глаза её были как два холодных камня. Я заглушила в себе смех и, когда мать с торжественным видом попросила нас поднять руки, чтобы произнести клятву, безропотно повиновалась.

– Повторяйте за мной: «Я обещаю…»

– Я обещаю, – сказали мы хором.

– «Никогда не рассказывать о нашем доме в лесу…»

– Никогда не рассказывать о нашем доме в лесу…

– «Никому».

Роз-Эме плюнула в озеро. Мы с братьями повторили за ней и опустили руки.

Ласточки пищали у самой воды, глотая комаров. Наша мать спокойно выдохнула. Глаза её снова ожили, и она спросила:

– Ну а теперь – кто хочет супа из тапиоки, тартинок с тунцом-и-помидорами и перчёных сухариков?

– Я!

– Я!

– Я!

Она кивнула на «панар».

– Вытаскивайте вещи из багажника! Сейчас всё будет.

На протяжении пяти вольных и диких лет мы ни разу больше не задавали ей вопросов о клятве, которую дали друг другу в тот вечер. Мы твёрдо держали обещание. А для того, чтобы отвечать на вопросы друзей, соседей и учителей, которые, конечно, всякий раз интересовались, куда мы едем, мы придумали себе дедушку и бабушку, которые живут на юге.

– Замечательных вам каникул на юге! – желали нам соседи и учителя, узнав о том, что мы скоро уезжаем. – И удачи в пробках на дороге!

Ах, юг! Они завидовали нам, считая, что мы едем к цикадам, запаху мимоз и синему Средиземному морю, а на самом деле мы катили по свободной трассе к этой одинокой облезлой возвышенности в восточном направлении.

– Наших дедушку и бабушку будут звать Муни и Пути, – постановила я однажды, вспомнив персонажей одной книжки с картинками, которая была у меня в детстве.

Братья добросовестно заучили эти имена и стали ждать, чтобы я рассказала им подробности о наших воображаемых предках. Я начала скромно и банально:

– У Муни и Пути седые волосы. Они очень добрые…