Шамиль Ракипов - Откуда ты, Жан?
- Название:Откуда ты, Жан?
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Татарское книжное издательство
- Год:1974
- Город:Казань
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Шамиль Ракипов - Откуда ты, Жан? краткое содержание
Татарский писатель Шамиль Ракипов, автор нескольких повестей, пьес, многочисленных очерков и новелл, известен всесоюзному читателю по двум повестям, переведённым на русский язык, — «О чём говорят цветы?» (1971 г.) и «Прекрасны ли зори?..» (1973 г.).
Произведения Ш. Ракипова почти всегда документальны.
«Откуда ты, Жан?» — третья документальная повесть писателя. (Издана на татарском языке в 1969 г.) Повесть посвящена Герою Советского Союза Ивану Константиновичу Кабушкину.
Он был неуловимым партизаном, грозой для фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны в Белоруссии.
В повести автор показывает детские и юношеские годы Кабушкина, его учёбу, дружбу с татарскими мальчишками, любовь к Тамаре. Читатель узнает, как Кабушкин работал в трамвайном парке, как боролся в подполье, проявляя мужество и героизм.
Образ бесстрашного подпольщика привлекает стойкостью характера, острым чувством непримиримости к врагам.
Откуда ты, Жан? - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Снова те же вопросы, опять судороги, огненные иглы, пот, стекающий рекой по лицу… «Выдержать!.. Выдержать!.. Выдержать!..»
Покрашенные стены отодвинулись куда-то в сторону, теперь они уже напоминают рассветы на Волге, словно выпал на берега сероватый утренний туман…
Кабушкин очнулся от холодной воды — ему поливали голову. С жадностью хлебнул один-два глотка.
— Пить хочешь? — спросил Фройлих. — Вода — целебная штука. Если не дашь ответа на мои вопросы, четырнадцать суток будешь без воды. Человек дольше не выдерживает. Запомни… Такому способному разведчику — и без воды? Зачем? Работать надо, жить! Ведь жизнь тебе не даётся дважды… Наверное, есть любимая девушка, родители — отец и мать…
— Отца нет…
— А где же он? Ах, да, понимаю, в 1941 году…
— Нет, в 1914 году.
— Во время службы в царской армии? — Фройлих, перестав шагать из угла в угол, уставился на Кабушкина. Он радовался, что наконец-то Жан разговорился — теперь только надо умело продолжить беседу.
— Ещё раз нет, — сказал Кабушкин. — Отец, не желая быть под вашим сапогом, бежал в Россию и около Могилёва, на дороге, выпив отравленную вами воду погиб.
— Магилёв… Магилёв… А ты сам… откуда, Жан? Мы не смогли этого выяснить. Преступления твои нам известны, за них получишь высшее наказание. Об этом надо будет сообщить родным. А то и не узнают они… Откуда же ты, Жан?
Кабушкин улыбнулся.
— Хорошо, хорошо… Настроение улучшается, — одобрил Фройлих.
— Если не знаете, узнаете, господин следователь! Я из Советского Союза.
— Не будь ребёнком, Жан.
— И вы не притворяйтесь великодушным! Повторяю вам, я ни в чём не виноват. Вот и всё!
Фройлих кивнул стоявшим у двери гестаповцам:
— Запереть в отдельную камеру. Ни есть, ни пить!
Петля сжимается
Снова каменный мешок. Даже не узнаешь — ночь ли на улице, день ли. По коридору стучат кованые сапоги. Ругань и стоны вперемежку. То и дело со звоном открываются дверные запоры, слышатся крики. Потом какое-то время снова тихо. Только где-то капает вода.
О Кабушкине будто совсем забыли. Четыре дня уже ничего не дают. Но всё равно каждое утро водят по коридору в уборную. Жан идёт впереди, вооружённый охранник — сзади. Ссылаясь на то, что ему нужно умыться, Жан попытался было выпить из крана воды, но гестаповец огрел его по спине резиновой дубинкой: такого разрешения, дескать, не было…
Пока Жана водят в уборную, красивая девушка Фрида моет пол его камеры. Жан, облизывая губы, жадно смотрит на ведро, затем — в глаза девушке: дескать, оставь на полу побольше разлитой воды.
Когда гестаповец, гремя замками, запирает на целые сутки дверь, Жан ощупывает цементный пол своей камеры. В углу за дверью небольшое углубление, там пахнет влагой. Он ложится и лижет пол, стараясь хоть немного утолить нестерпимую жажду.
Время идёт медленно. Кажется, уже не осталось ничего такого, о чём бы не продумал он, не вспомнил бы. Мысли его возвращаются в тесную камеру, где с потолка падает слабый свет, и в сумерках становится до невозможности грустно. Неужели всё так вот и кончится? Думают ли о нём товарищи на свободе? Смогут ли помочь ему вырваться из когтей гестапо?
Хочется пить, язык высох, в груди горит… А перед глазами, будто дразня, стоит наполненный до краёв стакан воды. Снаружи стакан даже вспотел. Вот он, протяни руку и возьми. Кажется, что искалеченные пальцы чувствуют прохладное стекло, на губах вкус воды — осталось только проглотить. Он открывает глаза, я наполненный стакан исчезает, но как только закрываются веки, снова появляется перед глазами. Один бы глоток! Не родник ли это звенит где-то рядом?..
— Кабушкин, на допрос!
Оказывается, то звенели ключи в руках надзирателя.
Кабушкин, заложив руки за спину и переваливаясь на тяжёлых ногах, идёт по коридору. Знает: Фройлих ждёт его на втором этаже, в своей комнате. Посмотри, он даже приветствует вошедшего, как порядочный человек. И поставил на стол графин с водой, налил воду в стакан…
— Около Магилёва, — начал Фройлих, — в тысяча девятьсот четырнадцатом году вода была, говоришь, отравлена. И твой отец, Жан, погиб от воды.
— Спасибо за радостное сообщение.
— О, ты человек с юмором. Только я пригласил тебя не для шуток. — Фройлих взял в руку стакан. — В этой воде, Жан, яда нет. Вот… — Он огромными глотками выпил почти всю воду. — Если ответишь на мои вопросы…
— Я ни в чём не виноват.
— Вода бывает очень вкусной, когда пить хочется, — Фройлих долил стакан и подвинул его ближе к арестованному. — Она даёт нам жизнь…
Это было похоже на игру кошки с мышью. Кабушкин отвернулся в сторону.
— Жан, — сказал следователь. — Не смотри в угол, потому что сегодня разговор у нас идёт о воде неотравленной. Сегодня только чистая вода служит великой Германии, она развязывает язык всем непокорным… — Фройлих сделал знак стоявшему поодаль гестаповцу.
Тот быстро подошёл к Жану, захлестнул его ноги петлёй и дёрнул за верёвку. Жан упал. Затем его подтянули за ноги к потолку, и он повис вниз головой. Рядом с его ртом поставили стакан воды. Говорят, она не имеет запаха. Нет, ошибаются. Чистая вода пахнет жизнью…
— Скажи, кто посылал тебя?
Жан закрыв глаза, мотнул головой.
— Назови своих товарищей.
Он молчал.
— Не думай, что легко уйдёшь от нас. Мы убьём тебя не сразу. Будешь подыхать медленно-медленно в таких вот муках. А сдохнешь, и мёртвому тебе не будет покоя… Распустим слух, что был ты агентом гестапо. Скажи…
«Вон о чём беспокоятся. Видать, и сами уже начали сомневаться, что победят Россию! — подумал Кабушкин. — Только бы выдержать!» В юности ему ничего не стоило пройти на руках вниз головой. Но сейчас… Казалось, что глаза вот-вот лопнут, внутренности давят на горло.
Фройлих внимательно следил за Жаном, как бы тот не потерял сознания. Желая придать избитому, в кровоподтёках и синяках, обессиленному телу какую-то энергию и помучить пытками подпольщика, он поднёс к губам его воду.
— Пей! Раз не понравилось тебе человеческое отношение, пусть будет по-животному.
Кабушкин схватил рукой стакан и бросил его в лицо Фройлиху.
— Ах, сволочь! Значит, есть ещё сила. Тогда повиси немного, успокойся. Когда же сила кончится, позовёшь. — Фройлих вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Ноги Жана горели, будто их резали пилой. Ремённая петля вонзилась в икры. Посиневшие вены стали толстыми, как верёвки. Чтобы ослабить хоть немного эти нестерпимые, достающие до сердца жгучие боли, Жан раскачался и, пододвинув ближе стул, упёрся в него руками. Нет, сколько бы его ни пытали, товарищей не выдаст он и Фройлиха не позовёт. А нельзя ли ноги вытянуть из петли? О, если бы освободиться. Кабинет заперт, охранники за дверью. Надо приподняться, упираясь руками в спинку стула — петля на икрах ослабнет… Ещё, ещё немного… Теперь шевельнуть ногами, чтобы сбросить верёвку… Гоп… Жан упал на пол. Скорей, скорей!.. Он тяжело поднялся и, переступая ногами, как на иголках, пошёл было к большому окну — раскрыть его, но тут увидел на столе графин с водой. Сначала досыта напиться! Вот она, вода! Будь что будет…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: