Зоэ Шарп - Второй выстрел

Я пожала плечами.

— Да вроде нормальная, — осторожно заметила я. — Но ужасно деловая и строгая. Если не проявишь ослиное упрямство, в момент задавит авторитетом.

Со мной она попыталась провернуть этот номер, когда обсуждался вопрос о том, в какой комнате я буду спать. Едва прошла неловкость, вызванная знакомством, Розалинда Лукас мигом взяла себя в руки. Пусть Грег и был военным, но домом управляла его жена, и он, похоже, с радостью предоставил ей право распоряжаться по хозяйству, подобно тому, как офицеры часто полагаются на сержантов в рутинных вопросах материально-технического обеспечения. Розалинда быстро провела нас по дому, предполагая как нечто само собой разумеющееся, что мы последуем ее указаниям.

В доме было четыре спальни, что могло бы нас устроить, если бы не тот факт, что три из них, включая спальню хозяев, располагались на верхнем этаже, а четвертая в подвале.

В Великобритании не принято оборудовать подвалы. Хранятся там — помимо вина — только старые банки с краской, плесень и несметные полчища пауков. А в доме Лукасов это помещение язык не поворачивался назвать «подвалом». Поскольку дом стоял на откосе, в комнате для гостей даже имелись окна. Всего в сотне метров за деревьями виднелся лыжный склон.

Также в подвале располагались полностью оснащенный спортзал, домашний кинотеатр и несколько запертых комнат — «просто кладовки», как нам сказали. Судя по тяжелым висячим замкам, здесь Лукас и держал свою коллекцию оружия. Но если Симона и пришла к тому же выводу, она не стала это озвучивать.

Розалинда разместила Симону и Эллу в двух свободных комнатах наверху, оставив мне подвал, и явно опешила, когда я возразила — мол, мне необходимо быть рядом с Эллой на случай, если она проснется ночью.

— Но… это и правда так важно? — спросила Розалинда, сбитая с толку. Она посмотрела на Эллу, которая сидела на диване рядом с мужчиной, утверждавшим, что он ее дедушка, и гордо демонстрировала ему изъеденного молью Иа-Иа. По озадаченному виду Лукаса можно было предположить, что Элла рассказывает ему историю жизни ослика и подробно описывает его характер.

Симона засомневалась, не желая причинять неудобства хозяевам дома, но потом заметила, как многозначительно я нахмурилась.

— Ничего не поделаешь, это работа Чарли, — сказала она с извиняющейся улыбкой. Розалинда прилагала все усилия, чтобы подружиться со своей падчерицей, но не думаю, что Симона так легко встала бы на мою сторону, если бы спорить пришлось с Лукасом.

Вскоре для Эллы нашли раскладушку и поставили в комнате Симоны, а мне отвели маленькую гостевую комнату рядом с ними на верхнем этаже. Розалинда явно недоумевала, отчего это я так нахально разрушила ее планы, но в целом поражение приняла с достоинством. Проводив меня в мою комнату, она даже рассыпалась в извинениях за то, что там нет собственной ванной.

Закончив короткий разговор с Шоном, я вышла и закрыла за собой дверь. Розалинда тут же появилась из хозяйской спальни на другом конце этажа. Я спросила себя, уж не подслушивала ли она, но сразу отбросила эту мысль. У меня никогда не было привычки кричать в мобильный телефон, а дом был вроде бы построен на совесть и наверняка обеспечивал приличную звукоизоляцию.

— И долго ты работаешь аи pair у Симоны? — полюбопытствовала Розалинда, спускаясь по полированной деревянной лестнице.

— Ой, нет, мне платят за эту работу, — весело ответила я, прикинувшись дурочкой.

— Прошу прощения?

— Обычно аи pair — это молоденькие иностранки, которые работают на семью за карманные расходы, чтобы выучить язык, — пояснила я, улыбаясь. — Я уже вышла из этого возраста, к тому же на свой английский не жалуюсь.

— Э-э… понятно, — нахмурилась Розалинда.

Мы оказались на первом этаже. Он имел открытую планировку, со сквозной кухней и уголком для завтрака, которые вели в основную комнату, представляющую собой огромное единое пространство с камином из закругленного булыжника у торцевой стены. Мебель из темного дерева, тяжелая и довольно старомодная, не очень гармонировала со светлым легким впечатлением, которое производил сам дом изнутри. Большая часть одной стены была сделана из стекла, и сквозь деревья просматривался нижний край лыжных спусков.

На стене висели изящные занавески, но, похоже, их никогда не закрывали, что являлось минусом с точки зрения безопасности. Возможность наслаждаться видом — это прекрасно, но любой человек, купивший пропуск на подъемник, мог видеть, что происходит в доме, и имел полное право столько раз проходить мимо жилища Лукасов, сколько ему заблагорассудится.

Симона смотрела в окно, прижимая к себе Эллу. Лукас стоял рядом с ними, положив руку Симоне на плечо, и показывал на линию лыжных маршрутов. Когда Розалинда увидела, как они стоят, склонившись голова к голове, она резко остановилась, на лице ее мелькнуло какое-то спонтанное чувство — и тут же исчезло. Но что это было? Обида или злость?

Лукас услышал наши шаги и обернулся, слишком быстро отдернув руку.

Интересно…

— А, вот и ты, Чарли, — чересчур дружелюбно приветствовал он меня. — Устроилась?

— Да, спасибо, — ответила я.

— Вы, должно быть, проголодались в дороге, — сказала Розалинда, уже вернувшая на место свою безупречную маску холодной вежливости. У меня в духовке тушеное мясо по-брансуикски. Можем садиться есть, как только вы будете готовы.

Разговор за поздним обедом поначалу не клеился. Лукас изо всех сил старался играть роль радушного хозяина, но напряжение Розалинды передалось Симоне, а от нее Элле, как будто они были связаны проводами. Лукас словно не замечал этого и, похоже, ничуть не стеснялся разглагольствовать о своей первой жене в присутствии второй. Он лез из кожи вон, чтобы напомнить побольше деталей из детства Симоны: игрушка, которую она обожала, цвет обоев в ее детской, любимая книжка с картинками. Сперва Симона участвовала в этой игре «а помнишь ли ты» без особой охоты, но по мере того, как Лукас продолжал подбрасывать обрывки ее детства, которые она действительно помнила, невольно втянулась. И когда беседа потекла свободнее, атмосфера понемногу разрядилась. Даже Розалинда, хоть и по-прежнему сидела на стуле прямо, будто штык проглотила, уже не казалась такой холодной.

Мясом по-брансуикски хозяйка почему-то называла курицу с овощами и пюре. Хотя Элла придирчиво выбирала и отодвигала всю морковь, она была так голодна, что быстро опустошила тарелку и попросила добавки. В результате подливки у нее оказалось больше, чем она была способна съесть.

Я тоже налегала на еду и в основном помалкивала, довольная тем, что могу наблюдать, а не участвовать, несмотря на периодические попытки Лукаса втянуть меня в беседу.