Иван Сербин - Горячая точка

— Я так же подумал.

— Ты не проверял, какие еще части расположены поблизости?

— Проверил. Конкретно по этой дороге больше частей нет. А вот если на грунтовку не сворачивать, а проехать километров двенадцать по основной, то попадешь как раз к тому самому дивизиону обеспечения.

— Ну а еще какие-нибудь части рядом есть?

— Больше никаких.

— Понятно, — Беклемешев повернулся и посмотрел в окно. — Стало быть, ехали они все-таки из батальона. Не выдерживает твоя версия серьезных вопросов, Боря.

— Ладно, хорошо. Допустим, есть он, батальон этот. Стоит. Но ведь чем-то эти информационные странности должны быть оправданы? Ты же не думаешь, что это все случайность?

— Не думаю. Слишком много случайностей.

— Вот. А что, если батальон существует, но занимается вовсе не связью? Связь — прикрытие. Для таких, как мы, любопытных.

— А чем же они в таком случае занимаются?

— Да кто их, военных, разберет. Мало ли у них занятий. Да господи, хотя бы машины частные ремонтируют, используя госфонды. Но это я так, абстрактно, для примера. Бумаги вот они какие-то перевозили. Что за бумаги?

— Не было никаких бумаг, — ответил Беклемешев. — И вообще, это не тот броневик.

— Не тот?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Царапины от пуль на потолке. Обшивка порвана.

— И что? — все еще не понимал Сергеев. — Она и должна быть порвана. «СП-6» — мощный патрон.

— По заключению баллистической экспертизы, выстрелы производились практически под прямым углом, по линии «сверху вниз», с высоты примерно трех метров. На потолке не может быть царапин. Пули должны были пробить стекло и ударить в пол. Примерно у задней стенки салона. Вот так-то, — Беклемешев перевел дыхание. — Нам подсунули фальшивку в надежде на то, что мы не станем проверять. Они нашли пули, но времени на то, чтобы просчитать правильную траекторию, у них уже не было. Эти люди пригнали другой броневик, прострелили стекло и подбросили в салон настоящие пули.

Сергеев подумал, прикидывая что-то в уме, затем принялся перечислять:

— Подменный броневик; батальон, которого нет ни в одном списке; НИИ высокоточных технологий, у которого нет денег на зарплату сотрудникам, но которое покупает баснословно дорогие машины; секретный груз... Ты сможешь связать все это в один узел?

— Просто. В НИИ разрабатывают какую-то технику, которую периодически возят на броневике в этот самый батальон. Броневик скорее всего куплен на средства Министерства обороны. Точнее, отдела, курирующего разработку. Этот отдел и есть связующее звено, объединяющее всех действующих лиц.

— Хорошо. Что может разрабатывать НИИ? Новое секретное оружие?

— Исключено. Обо всех разработках подобного рода мы имеем полную, всестороннюю информацию.

— Но, если не оружие, что тогда?

— Итак, что же мы имеем? — Ледянский еще раз внимательно посмотрел на схему. — Двадцать террористов, очевидно, хорошо вооруженных и отменно подготовленных. Условия их нам известны. Через семь минут истекает час с момента начала переговоров. С деньгами все в порядке. Через час-полтора требуемая сумма будет подготовлена Центробанком. Но нам нужно что-то ответить террористам насчет телемоста. Какие будут предложения?

— Вполне ясно, что мы не можем рисковать жизнями двух сотен заложников, — задумчиво произнес Четвертаков. — Но согласиться на условия террористов означает расписаться в собственной слабости. Сегодня мы отпустим этих, а завтра еще какая-нибудь банда решит последовать их примеру. Захватят заложников и потребуют личных переговоров с Президентом и мешок денег. Вон в Лиме власти отказались вести переговоры с террористами и доказали всем, что на них не поездишь. Предлагаю следующее: отвечаем террористам согласием. Пока Центробанк собирает нужную сумму, готовим штурмовые группы. Обмениваем заложников на деньги, а затем захватываем башню. Сил у нас достаточно.

— А если они не согласятся отпустить всех заложников? — спросил Чесноков. — Как тогда?

Четвертаков повернулся к нему, опершись локтем на спинку кресла:

— Значит, надо заставить. Важно перехватить инициативу. Мы будем диктовать условия, а не они. Деньги только в обмен на заложников.

— А вы, как я погляжу, оптимист, — вздохнул Чесноков. — Лично мне задача не кажется такой уж простой. И в мгновенном результативном штурме я тоже не слишком уверен. Если начать штурмовать башню в открытую, оставшиеся заложники погибнут. Но соглашаться на телемост надо. Это однозначно. Даже если нам не удастся уговорить Президента и остальных лиц, указанных в списке, мы выиграем время. Но, мне кажется, было бы много лучше, если бы телемост состоялся. Затем дадим террористам выйти из здания и скрутим их. Так будет безопаснее и для спецназовцев, и для заложников.

— Я согласен с полковником, — буркнул капитан- спецназовец. — Здесь их спеленать проще и риск меньше.

— А вы как считаете? — Ледянский повернулся к Трошину.

— Надо согласиться на их условия, а там посмотрим. Получится обойтись без жертв — хорошо. Не получится — хуже, но ведь это не катание на санках с горки, а штурм. Фактически — война в миниатюре.

— Что скажет Министерство обороны? — Ледянский смотрел на Третьякова, а тот — в окно. На башню.

— Мы имеем дело с профессионалами, — не поворачиваясь, произнес тот. — Людьми, уже убивавшими. Для них не составляет проблемы нажать на курок. Душевных колебаний здесь не будет, и не надейтесь. Это не предположение, а проверенный факт, — Третьяков вздохнул и повернулся лицом к собравшимся. — Вариантов всего два, хотя многим здесь кажется иначе. Первый — мы отдаем им деньги, устраиваем телемост, а затем отпускаем всю эту шайку-лейку. Затребуют самолет — даем самолет. Пусть летят, куда им вздумается. Возможно, удастся договориться с местными властями о выдаче. Это оптимальный вариант. Есть еще второй, худший, но куда более реальный: Президент и остальные не соглашаются на проведение телемоста. В таком случае нам останется только отдать деньги в обмен на детей, а затем штурмовать башню. Скорее всего террористы все-таки успеют взорвать шахту, и вся конструкция попросту обвалится, похоронив под собой и заложников, и спецназовцев, и самих террористов.

— Кстати, относительно разрушения башни, — заметил Трошин. — Я отправил людей за специалиста- ми-архитекторами. Они должны дать заключение о последствиях взрыва. Возможно, все не так страшно, как кажется на первый взгляд.

— В свое время в прессе была полемика как раз по этому поводу, — вступил в разговор Седнев. — Так вот, там очень убедительно доказывалось, что подобные страхи совершенно не обоснованы.