Евгений Сухов - Бубновый туз

— Где сейчас находится Кирьян?

Гаврила злорадно ухмыльнулся — вот он, подходящий момент, чтобы покончить с Кирьяном одним махом. Он уже хотел было назвать адрес, но, вспомнив об Аглае, раздумал. Она, конечно, сучка порядочная, но вряд ли заслуживает того, чтобы ею занимались чекисты.

— Вы меня слышите? Где сейчас находится Кирьян?

— Я не знаю, где он сейчас находится. Он может быть где угодно!

Отчасти это было правдой.

— Назовите адреса, куда он обычно приходит, — настаивал Сарычев.

— Записывайте.

— Слушаю.

— Пречистенка, четырнадцать… Малину держит маруха Елизавета. В последнее время он там бывает чаще всего.

— Так, дальше.

— Поварская, восемнадцать… Там есть такой пристрой, вот Кирьян заходит именно туда. Предупреждаю, в пристрое имеется еще черный ход. Так что вам нужно будет блокировать еще и его.

— Чья это квартира?

— Скупщика Савелия.

— Дальше.

— Глухой переулок, шесть… Место там темноватое. Москвичи без надобности там не шляются, так что Фартовый чувствует себя там как дома, — сказал он почти злорадно.

— Еще адреса?

— Загляните в Сивцев Вражек, восемь, там у него барышня имеется. Кажись, из благородных. Для начала хватит.

— И еще вопрос: почему вы обратились к нам?

— У меня для этого есть причины.

— Как можно с вами связаться?

— Со мной не надо связываться, я вам сам позвоню. — Гаврила повесил трубку.

Ледяная улица по-прежнему была пустынной. Подняв воротник, Гаврила бесцельно зашагал по тротуару. Некоторое время его раздирало чувство вины, но потом оно стало не таким острым, едва он представил Фартового, лежащим в объятиях Аглаи.

На тебе, получай по полной!

Дверь слегка приоткрылась, и в комнате потянуло легким сквознячком. Дым, собравшийся в плотную серую массу, заволновался и, растянувшись в длинную летучую полосу, медленно потянулся в сторону окна.

— Ситуация крайне тяжелая, товарищи, — удрученным тоном начал заседание Дзержинский. — Бандиты вконец обнаглели! Четыре дня назад было совершено нападение на Ленина… Просто чудом Владимир Ильич остался в живых! И вот вчера было расстреляно восемнадцать милиционеров! Такого урона мы еще не знали. А поэтому Чрезвычайная комиссия просто обязана принять беспрецедентные меры и проводить самую беспощадную борьбу с бандитами! Мы с вами должны выработать общее решение. Я подготовил небольшой текст и могу зачитать его вам. Так вот, — поднял он лист бумаги, лежащей на столе. — «Чрезвычайная комиссия призывает граждан и домовые комитеты немедленно сообщать обо всех подозрительных лицах, живущих без прописки и работы, ведущих разгульную жизнь в ресторанах и ночных притонах. Граждане, знающие о местонахождении бандитов и также об их планах, но своевременно не сообщающие об этом в соответствующие органы, будут привлекаться к строжайшей ответственности, вплоть до заключения в концентрационный лагерь для принудительных работ». — Подняв голову, Дзержинский спросил: — Возражения по этому вопросу имеются? Вижу, что нет, тогда переходим к следующей теме. Вот, взгляните, — тряхнул он кипой бумаг. — Уголовники и прочий сброд настолько поверили в собственную безопасность, что даже не пытаются скрывать свою уголовную «специальность». Мы тут проанализировали последнюю перепись населения, и знаете, что они пишут в графе «род занятий»?

Присутствующие переглянулись.

— А вот послушайте. Налетчик… Домушник… Марвихер… Скокарь… Форточник, — перелистывал Феликс Эдмундович скрепленные страницы. — Пожалуйста! — Он хлопнул ладонью по бумаге. — Проститутки тоже имеются! Причем они оставляют даже адрес, куда следует обращаться клиентам.

Начальники отделений скупо заулыбались.

Сквозняк вытянул из комнаты значительную часть дыма, однако курить не переставали. Справившись с одной папиросой, тут же затягивались следующей.

— А вот здесь взгляните, — Феликс Эдмундович провел пальцем по верхней графе, заполненной разбегающимся неровным почерком, — написано — Тимофеев Василий Иванович, прозвище Кривой. Род занятий — домушник. Стаж деятельности — двадцать пять лет. Адрес проживания — Хитров рынок. Ну не насмешка ли, товарищи? — негодовал Дзержинский.

Да уж, было над чем повеселиться.

— С этой Хитровкой нужно будет кончать. — Повернувшись к Петерсу, сидевшему от него по правую руку, он сказал: — Завтра же разработаете план по ликвидации Хитрова рынка. Ночлежки нужно разрушить, чтобы и следа от них не осталось!

— Подготовлю, товарищ Дзержинский, — отозвался Яков Христофорович, поднявшись. — В ближайшие дни мы намерены провести там облавы. Силами милиции и Чека оцепим Хитровку и профильтруем преступный элемент.

— Потом доложите! Половина всех преступников, находящихся в розыске, скрывается именно там. Конечно, кое-каких результатов мы добились. Но мы, товарищи, сбили только первую волну преступности, а за ней идет вторая. Не забывайте об этом! Подрастают беспризорники, а они, как известно, не самые законопослушные наши граждане. А в окрестностях Москвы продолжает орудовать банда, которая вырезает целые семьи. Кстати, — посмотрел Дзержинский на Сарычева, сидевшего на противоположном конце стола, — как продвигаются дела по поимке этой банды?

Сарычев мгновенно поднялся, загасил папироску в пепельнице и почувствовал, как взгляд Дзержинского буквально сверлит его.

— Мы располагаем предварительными данными. Банда состоит из четырех человек, трое мужчин и женщина. Как они выглядят — мы тоже знаем. Их описания уже разосланы по всем районным отделениям. Но банда очень подвижная, оставаться на одном месте они не любят. Совершат убийство, наспех поделят добро и тут же отправляются в противоположный конец Подмосковья.

— Меня интересует: когда именно вы изловите эту банду? — прервал его Дзержинский. — На вас лично возлагается ответственность, как на начальника московской Чека! Вам это понятно?

— Понятно, товарищ Дзержинский, — твердо ответил Сарычев, уверенно выдержав жестковатый взгляд.

— Садитесь… Ваша медлительность нам очень дорого обходится. Дня не проходит, чтобы они не вырезали еще какую-нибудь семью. У них это просто поставлено на поток! Подумайте еще вот над чем… Мужчины почему-то позволяли себя связывать и даже не пытались оказывать сопротивления.

Сквозняк разметал остатки дыма. В комнате стало заметно свежее. Но Сарычев почувствовал, как по его спине неприятно сбежали струйки пота.

— Подумаю, товарищ Дзержинский, — деловито кивнул он.

Сарычев испытал настоящее облегчение, когда Феликс Эдмундович вновь обратился к Петерсу:

— Для борьбы с бандитизмом нужно принимать самые суровые меры. Как председатель Ревтрибунала вы должны осознавать, что судопроизводство не должно затягиваться. Нужно эффективно организовать работу «двоек» и «троек». Пусть они рассматривают дела бандитов в ускоренном порядке.