Евгений Сухов - Бубновый туз

Схема выстраивалась нехитрая. Высмотрев место для предстоящего грабежа и убийства, душегубы устраивали неподалеку от него землянку, откуда и совершали свои чудовищные вылазки, а когда взбаломученные и перепуганные жители начинали встречать любого чужака с вилами, то они перебирались на другое место.

Интересно, сколько же у Лешака таких землянок по Московской губернии? С пяток, а может быть, целый десяток?

В результате дальнейших поисков обнаружили еще одну землянку.

Более всего Сарычева поразила тряпичная кукла. Еще совсем недавно ее сжимала детская ладошка. Приглаживала кудельные волосы, укладывала рядышком с собой, и вот сейчас, брошенная в угол, она была словно напоминание о чудовищной трагедии.

Сарычев поднял куклу. Правая рука едва держалась на двух петельках. Потянешь слегка — и оторвешь! Вот только причинять кукле боль не хотелось. А пришить более некому. Ее хозяйка там, откуда не возвращаются.

— Чья эта кукла?

— Дочки Ермолаича, — сказал за спиной крепкий мужчина, сосед убитого.

Повернувшись, Игнат кивнул:

— Да, конечно.

— Любил он дочурку. Шестеро пацанов, а тут вдруг дочка появилась. Такая была радость!

Сарычев повертел куклу в руках. Вот и все, что осталось от некогда большой семьи.

— Вас, кажется, Пантелеем Ивановичем зовут?

— Можно и без отчества. Пантелеем…

— Пантелей Иванович, что-нибудь еще видите?

— Вот это Ермолаича, — кивнул мужчина на седла, лежащие в углу. — Я у него купить хотел. Кожа уж больно мягкая. Обещал он мне. — Махнув безнадежно рукой, добавил: — Да чего уж теперь!

— Что-нибудь еще видите?

Мужчина косолапо и как-то уж очень осторожно прошел в землянку. Через распахнутую дверь на нары рассеивающимся потоком падал свет. Темными оставались только углы, в которых аккуратной стопочкой были сложены немногие вещи. Рядышком лежала шинель.

Потянувшись за шинелью, мужчина резко обернулся на стоящего в дверях Сарычева.

— Моя шинель, — сказал он с каким-то придыханием.

— С чего вы взяли?

— Ворот у нее малость распорот, а полы обожжены. Можете посмотреть… У костра зимой грелся, вот малость и подпалил.

На лице мужчины застыл самый настоящий страх. Мерцание свечи придавало его лицу какую-то неестественную асимметрию. Сарычев только сейчас обратил внимание на то, что нос у крестьянина перебит, свернут слегка на сторону, придавая лицу Пантелея какое-то злодейское выражение.

Тревога мужчины невольно передалась и Сарычеву, он тихо спросил:

— Как же она здесь оказалась?

Пантелей заметно занервничал:

— Тут вот какая штуковина получается. Месяца два назад бродяга по нашему селу слонялся. У кого хлеба попросит, у кого самогонки поклянчит. Народ-то у нас на селе понимающий, сердобольный, не отказывали. К моему дому тоже подходил, я ему вот эту шинель и отдал. Она у меня еще с империалистической осталась. Я вот к чему говорю-то… Стало быть, он и к моему дому присматривался. Кто знает… может, того… вместо Ермолаича я должен убитым лежать. — Так и не дотронувшись до шинели, он испуганно отступил на шаг и, жалобно посмотрев на Сарычева, взмолился: — Пойду я… На вольный воздух, что-то мне нехорошо сделалось.

— Конечно, идите, Пантелей Иванович, — разрешил Игнат. — Потом поговорим.

— У меня-то семь детей, три дочурки, — качал головой Пантелей, направляясь к двери, — и четыре сына. Каково это. Э-эх! Завтра же свечку поставлю.

С его уходом гнетущее ощущение понемногу улеглось. Но оставаться здесь было и впрямь тяжело.

На табуретке стоял оплывший огарок свечи, рядом с ним газетный лист. Видно, долгими осенними вечерами, между злодеяниями, упырь почитывал прессу.

Игнат поднял газету — «Московский вестник».

По существу, подобная находка мало что скажет. Такая газета продается в любой бакалейной лавке, а еще их продают на улицах горластые пацаны. Просто она лишний раз доказывает, что Лешак явился откуда-то из Москвы.

Там была его база, если так можно выразиться.

— Как ты думаешь, куда он сейчас направился? — спросил Кравчук.

Вопрос не праздный. Если бы знать хотя бы предположительно, то можно было бы попробовать действовать на опережение. А так — все усилия впустую!

— Не знаю. Пойдемте отсюда, — сказал Сарычев. — Что-то мне невмоготу.

Вышли на вольный воздух. Стало немного легче. Можно было и поговорить. Но впечатление такое, что выползли из подземелья, набитого нечистой силой, а ведь в действительности поднялись только на три ступеньки.

Пантелей Иванович, присев на корточки, смолил «козью ножку», сжав ее большим и указательным пальцами. Рука его слегка подрагивала. Погрузившись в думы, он смотрел прямо перед собой. Но вряд ли он видел красноармейцев, стоящих метрах в пятнадцати от него, повозку с гнедой лошадкой. Наверняка не видел и леса, что плотной стеной обступал поляну со всех сторон, создавая иллюзию одиночества. Он был где-то далеко отсюда. Совершенно в другом измерении. И вряд ли окружающее способно было пересечься с его думами.

Присев на бревно, Сарычев вытащил карту, проклеенную на затертых сгибах тонкими полосками марли, и подозвал к себе чекистов. На карте были проставлены треугольники и кружочки — районы, где Лешак оставил о себе жуткую память.

— Вот на этой территории, — ткнул он пальцем в один из треугольников, — Лешак объявился в прошлом году.

— Куда он может двинуться теперь?

— А куда угодно! — отреагировал Кравчук.

— А вот это не совсем так, — сдержанно заметил Сарычев. — Кое-какая закономерность обнаруживается. Посмотри вот сюда, — обвел он пальцем три деревушки. — Вот эти три деревни отстоят от больших дорог и довольно близко друг к другу. Взгляни теперь сюда. Вот здесь тоже три деревушки, и еще вот здесь. У него прямо страсть какая-то к треугольникам. Это надо учитывать. Вряд ли он появится в тех местах, где уже орудовал, это тоже надо брать во внимание. Наверняка пойдет в новые районы. Я тут посмотрел, где он может объявиться, так мест не так уж и много. Вот здесь на северо-востоке, вот видишь, три глухие деревни тоже образуют подобие треугольника. Так что, с его точки зрения, подходящее место вот здесь. — Он очертил мизинцем небольшой участок. — Завтра поедешь в этот район и прочешешь его как следует.

— Хорошо, — с готовностью кивнул Кравчук.

— В остальные районы мы отправим несколько человек под видом представителей кооперации. Если обнаружатся какие-то следы его пребывания, нужно будет организовать засаду. Только вряд ли вы что-то отыщете. Я думаю, что после разбоя они уезжают в Москву. Эти землянки… так, на всякий случай.

— Народу не хватает, — пожаловался Кравчук.

— Это самое больное наше место, — согласился Сарычев. — В милицию идут только из-за мандата. Каждый месяц пачками сокращаем, а все равно шваль как-то пролезает… Пантелей Иванович, — повернулся Сарычев к свидетелю.