Эшли Уивер - Смерть парфюмера

Наступило недолгое молчание, и, когда она заговорила, в ее голосе прозвучал плохо скрытый гнев:

– Что бы ты ни думал, ты мне не хозяин, Антуан! Какие бы речи ты ни произносил, предстоит еще оглашение завещания. И уж поверь: если я что-то и сделаю, то не за твоей спиной, а у тебя на глазах!

После этих слов разговор прекратился, и я решила, что она вышла из комнаты. Я отошла в сторону как можно тише, размышляя над услышанным. Похоже, у Сесиль имелись причины полагать, что Антуан может и не унаследовать «Парфюм Беланже».

Не желая быть замеченной, я двинулась по тропинке сквозь пышную листву, и тропка в конечном итоге привела меня туда, откуда я вышла. Я на секунду задержалась, чтобы насладиться дивным ароматом, исходившим от розовых кустов.

Внезапно кто-то сказал мне на ухо, напугав:

– Вот ты где, моя дорогая.

Эти слова мог произнести Майло, но их сказали по-французски и незнакомым мне голосом.

Не успела я обернуться, как мужчина обнял меня за талию и притянул к себе.

– Я так долго тебя ждал. Весь измучился.

Горячие губы прижались к моей шее, и я поняла, что лучше открыть мужчине его ошибку, прежде чем наше случайное знакомство зайдет дальше.

Я убрала руки любвеобильного незнакомца с талии, повернулась к нему и сказала по-английски:

– Боюсь, вы ошиблись.

Я почему-то не удивилась, что это оказался Мишель Беланже, подкравшийся ко мне в темноте.

Ошибка, похоже, ничуть его не смутила.

– Тысяча извинений, мадемуазель…

– Мадам, – поправила его я, не называясь.

То, что я замужем, расстроило его не больше, чем поцелуй незнакомки в шею.

– Я условился встретиться здесь с дамой, с дамой в серебристом платье, а вы… – Мишель пожал плечами и едва заметно улыбнулся, – с ней очень похожи.

– Полагаю, в темноте женщины очень друг на друга похожи, – заметила я, не пытаясь скрыть сарказм.

Он широко улыбнулся:

– Возможно, это и так, но не на ощупь. Еще мгновение, и я бы все понял.

– Я уйду прежде, чем появится ваша спутница и обнаружит, что вы по ошибке ощупывали меня.

– Мадам, подождите…

Но я уже проскользнула мимо него обратно в дом. Я не намеревалась оставаться наедине с Мишелем Беланже дольше, чем требовалось.

Похоже, со времени моего ухода гостей в зале прибавилось, и я с трудом пробиралась сквозь плотную толпу. Я проходила мимо трех дам, пивших шампанское и говоривших по-французски, когда сказанное кем-то из них привлекло мое внимание:

– Сегодня вечером Мишель выглядит на удивление спокойным, учитывая все происходящее. – Вероятно, она имела в виду кончину его отца, однако в ее голосе прозвучал сарказм, а не сочувствие.

Я остановилась и прислушалась, стараясь не вызывать подозрений.

– Ты и правда думаешь, что его отец выполнил угрозу? – спросила женщина в ярко-красном платье. Она затянулась сигаретой в длинном черном мундштуке. – Мсье Беланже всю жизнь ему угрожал, но, по-моему, Мишель никогда ему особо не верил.

– Отец мне говорил, что мсье Беланже незадолго до смерти назначил встречу мсье Дофуру, своему поверенному, – сказала женщина в платье из золотистого атласа. – Состоялась она или нет, не знаю, но на месте Мишеля я бы нервничала.

– Его последний роман, наверное, окончательно вывел старика из себя, – заметила первая дама. – Возможно, мсье Беланже следовало бы хорошо подумать, прежде чем настаивать, чтобы Мишель порвал с Анжеликой. Может, она и пользуется дурной репутацией, но по крайней мере не замужем за чиновником.

– Дурная репутация – слишком мягко сказано, – покачала головой женщина в золотистом наряде. – Анжелика – женщина опасная. Странно, как Мишель еще остался жив. Я бы не удивилась, если бы он умер после разрыва с ней, а вовсе не его отец.

Они еще немного посмеялись над этими словами, а мне вдруг стало очень интересно, кто такая Анжелика, и возможно ли, что она затаила злобу на мсье Беланже за то, что тот заставил сына разорвать с ней отношения.

– Антуан прекрасно выглядит, – заключила женщина в золотистом наряде. – На самом деле в лучшей форме я его никогда не видела.

Женщина в красном платье медленно выпустила струйку дыма:

– Значит, Антуан унаследует «Парфюм Беланже», а бедняга Мишель останется ни с чем, кроме своего забавного характера.

– Да. Если его лишат наследства, он, наверное, не станет так веселиться, – добавила первая дама.

Они посмеялись, потом заговорили о чем-то еще, и я отошла в сторону.

Выходит, Элиос Беланже угрожал лишить Мишеля наследства. Он не первый серьезный отец, уставший от дурного поведения сына и пригрозивший ему подобным наказанием. Однако не все такие отцы расстаются с жизнью при подозрительных обстоятельствах. Я терялась в догадках, состоялась ли встреча мсье Беланже с поверенным. Об этом, разумеется, стоило помнить.

Я прошла чуть глубже в зал и заметила стоявшего в углу герра Мюллера, скульптора. Он завел руки за спину и с брезгливо-презрительным выражением лица рассматривал собравшихся. Я решила, что он не из тех людей, которым нравятся светские мероприятия. Возможно, он предпочел бы работать у себя в мастерской, нежели в вечернем костюме стоять в зале, полном людей, которые едва ли понимают его искусство.

Я решила подойти к нему и поздравить с успехом. Его скульптура произвела большое впечатление. Я пробралась сквозь толпу и оказалась почти рядом с ним, но увидела, что к нему подошел Антуан Беланже. Я шагнула чуть вперед, надеясь, что смогу услышать, о чем они говорят.

– Не стоило вам приходить, если этот вечер так уж вам неприятен, – сказал Антуан. Его слова меня несколько удивили. Хотя происходящее явно не доставляло герру Мюллеру удовольствия, такого замечания от Антуана Беланже я не ожидала. Мне снова показалось, что этим вечером он нарывается на конфликты.

– Мне претит то, с каким благоговейным ужасом эти люди склоняются перед именем вашего отца, – ответил герр Мюллер. Сильно сказано, вне всякого сомнения.

Похоже, Антуана эти слова удивили не так, как меня.

– Это была коммерческая сделка, – бесцветным тоном произнес он. – От вас не требовалось ни одобрять поведение отца, ни потакать ему.

Герр Мюллер понизил голос, но мне все же удалось расслышать его слова:

– Никогда прежде я не сталкивался с таким противодействием своей работе. Никогда прежде я не выслушивал таких оскорблений. «Вы заодно с моими врагами», – заявил он мне. Подумать только!

– Мой отец был увлекающимся человеком, – спокойно заметил Антуан. – Он не всегда подразумевал то, что говорил. И вам, как его другу, следовало бы это знать.

– Когда-то мы были друзьями, но те времена давно прошли. После подобного поведения с его стороны я бы не закончил скульптуру, будь у меня иной выбор.