Агата Кристи - Ночь без конца

– То есть уже под горку катишься, – заключила моя матушка с мрачным удовлетворением.

– Вовсе нет, – возразил я. – Это всё – часть плана. Моего собственного плана.

Она вздохнула:

– Что ты будешь – чай или кофе? Есть и то и другое.

Не подумав, я ляпнул «кофе» – мол, я уже перерос привычку к чаепитию.

Мы сидели за столом, перед нами стояли чашки, а мама вынула из противня домашний кекс и отрезала нам обоим по ломтику.

– Ты изменился, – вдруг сказала она.

– Я? Как это?

– Не знаю. Но ты изменился. Что случилось?

– Ничего не случилось. Что могло случиться?

– Ты какой-то возбужденный.

– Я собираюсь ограбить банк, – сказал я.

Она была не настроена воспринимать шутки и заметила только:

– Нет, этого я не боюсь – это не твое.

– Почему нет? Кажется, в наши дни это довольно легкий способ быстро разбогатеть.

– Это потребовало бы слишком много труда, – рассуждала мать. – Тщательного планирования. Больше работы ума, чем тебе обычно нравится делать. И недостаточно безопасно.

– Ты решила, что все про меня знаешь, – упрекнул я ее.

– Нет, не решила. На самом деле я ничего о тебе не знаю, потому что мы с тобой такие разные, как мел и сыр. Но я знаю, когда ты что-то задумываешь. А теперь ты что-то задумал. Что это, Микки? Может, это девушка?

– С чего ты взяла, что это – девушка?

– Я всегда знала, что наступит день и это обязательно случится.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что наступит день? У меня была уже целая куча девушек.

– Это было не то, о чем я говорю. Это было просто так, как бывает у молодых людей – от нечего делать. Ты просто опыта набирался с девчонками, ничего серьезного у тебя не было – до сих пор.

– А ты считаешь, теперь у меня это серьезно?

– Так это девушка, Микки?

Я не смог выдержать ее взгляд. Отвел глаза.

– Вроде бы.

– Что это за девушка?

– Мне подходит, – сказал я.

– Ты собираешься привести ее сюда, ко мне?

– Нет.

– Вот так, да?

– Нет, не так. Не хотел бы оскорбить твои чувства, но…

– Ты моих чувств не оскорбляешь. Ты не хочешь, чтобы я ее увидела, потому что я могу вдруг сказать: «Не делай этого». Разве не так?

– Я никакого внимания не обратил бы. Если б ты так сказала.

– Может, и нет. Только это тебя все равно где-то внутри поколебало бы. Потому что ты берешь на заметку то, что я говорю, и думаешь над этим. Есть какие-то вещи, которые я про тебя угадываю, и может так случиться, что угадываю правильно, а ты это понимаешь. Я – единственный человек на свете, кто способен поколебать твою уверенность в себе. Что, эта девушка – негодяйка, которая как-то сумела взять над тобою власть?

– Негодяйка?! – я засмеялся. – Ты бы ее видела!.. Ну, ты меня насмешила!

– А что тебе от меня нужно? Тебе ведь что-то нужно – как всегда.

– Мне нужно немного денег.

– У меня ты их не получишь. Зачем они тебе? На эту девицу потратить?

– Нет. Хочу купить себе первоклассный костюм, чтобы в нем жениться.

– Ты собираешься на ней жениться?

– Если она согласится.

Это ее потрясло.

– Если б ты хоть что-то мне сказал! – произнесла она. – Это тебя сильно затронуло, я вижу. Вот этого я всегда и боялась! Что ты выберешь себе неподходящую девушку.

– Неподходящую девушку! Да будь я проклят! – заорал я. Я разозлился.

И я ушел из ее дома, хлопнув дверью.

Когда я вернулся домой, меня там ждала телеграмма – она была отправлена из Антиба [13] Антиб ( фр . Antibes) – курортный город во Франции, на Лазурном берегу, второй по величине после Ниццы. :

«ВСТРЕЧАЙ МЕНЯ ЗАВТРА 4.30 ОБЫЧНОМ МЕСТЕ»

Элли изменилась. Я сразу же это увидел. Мы, как всегда, встретились в Риджентс-парке и поначалу были какими-то чуть-чуть странными и неловкими друг с другом. У меня было кое-что такое, что я собирался сказать ей, и я был в сильном волнении – как это выразить. Полагаю, любой мужчина бывает в таком состоянии, когда готовится сделать предложение руки и сердца.

И Элли тоже была какая-то странная из-за чего-то. Наверное, она придумывала самый милый и добрый способ, как сказать мне «НЕТ». Только я почему-то не думал, что она так скажет. Вся моя вера в жизнь основывалась на том факте, что Элли меня любит. Но теперь в ней виделась какая-то новая независимость, новая уверенность в себе, и я вряд ли мог объяснить это тем, что она просто стала на год старше. Еще один день рождения не может вызвать такую перемену в молодой девушке. Она со своим семейством побывала на юге Франции и немножко рассказала мне об этом. Потом, довольно неловко, сказала:

– Я… Я видела там тот дом – дом, про который ты мне рассказывал. Который тот твой друг-архитектор построил.

– Как – дом Сантоникса?

– Да. Мы один раз съездили туда на ланч.

– Как же вам удалось это сделать? Твоя мачеха знает человека, который в нем живет?

– Дмитрия Константина? Ну, не то чтобы знает. Но она познакомилась с ним и… ну… Грета все это для нас устроила, и не приходится удивляться, что мы взяли и поехали туда.

– Опять эта Грета! – произнес я, позволив обычному раздражению прозвучать в моем голосе.

– Я же тебе говорила – Грета прекрасно умеет все такое устраивать.

– Ну хорошо, хорошо. Итак, она устроила, чтобы ты вместе с мачехой…

– И дядей Фрэнком, – добавила Элли.

– Совсем по-семейному, – произнес я. – Надеюсь, и Грета тоже?

– Ну, нет, Грета не поехала, потому что… – Элли колебалась. – Кора – моя мачеха, – она не совсем так к Грете относится.

– Грета – не член семьи, она бедная родственница, так? – догадался я. – Эта девушка фактически au pair . Грете это должно быть временами неприятно.

– Она не au pair . Она для меня вроде компаньонки.

– О! Дуэнья, чичероне, шапероне, гувернантка! Много хороших названий.

– Ох, будь добр, помолчи, – сказала Элли. – Я же хочу тебе рассказать. Я теперь понимаю, что ты имел в виду, когда говорил о твоем друге Сантониксе. Это совершенно замечательный дом. Он… он совсем непохожий ! И я вижу теперь, что, если б он построил дом для нас, это был бы чудесный дом.

Элли произнесла эти слова, как бы совершенно не сознавая этого . Для нас , сказала она. Она отправилась на Ривьеру и заставила Грету устроить так, чтобы можно было увидеть дом, который я описывал ей, потому что ей хотелось более ясно представить себе дом, который, в нашем воображаемом мире, мы построили бы для себя, дом, который построил бы для нас Сантоникс.

– Я рад, что ты так к этому относишься, – сказал я.

А Элли спросила:

– Ну а ты? Чем ты занимался?

– Только своей скучной работой, – ответил я. – Еще побывал на скачках и поставил кое-какие деньги на аутсайдера. Ставка – тридцать к одному. Всё поставил, до последнего пенни. И аутсайдер выиграл, да как! Кто сказал, что мне не светит удача?!