Микки Спиллейн - Весь Тайгер Манн

— Прежде чем спрятался?

— Да, попытайся узнать даты.

— Согласен.

— У тебя есть кто-нибудь в этом углу?

— Еще нет, но я знаю, кто сможет ввести меня в курс дела. Скажи-ка, Тайгер…

— Да?..

— Наверху начинает накаляться. Рэндольф устраивает дьявольский шум, требует, чтобы ты примчался в Нью-Йорк.

— Пошли его сварить себе яйца.

— Техники начали разбирать систему команды. Но еще ничего не нашли. Многие вопят, что саботаж невозможен и надо оставить все как есть.

— Болваны!

— Им не мешают орать. Этого нельзя бросить. Риск слишком велик.

— А как там Нигер Хоппес?

— Ничего. Грейди собрал весь свой народ и хочет всех бросить на поиски. У Нигера по-прежнему нет лица. Звонил Джонсон из Лондона. По последним сведениям, Хоппес слегка хромает. Но это может оказаться ложной деталью, чтобы затруднить его поимку. Ты знаешь, что он нюхатель?

— Да.

— Джонсон утверждает, что он пользуется волотрином, который свободно продается в нью-йоркских аптеках. Здесь производят подобный продукт, но не тот. Эрни Бентли сказал мне, что все эти сухие ингаляторы (чье бы это ни было производство) содержат в основном бензоприн или один из его производных. Но это не имеет ничего общего с тем, чем накачиваются гонщики, чтобы выиграть состязание. У этих ингаляторов есть марка «Службы здоровья»…

— Ладно… Позвони мне, если у тебя появится что-нибудь новенькое.

— Понятно. Чао! И… будь осторожен.

Я повесил трубку. Включив телевизор и лежа в темноте, я посмотрел последний эпизод вестерна, после чего в последних новостях мне сообщили, что стрелявший в Вестера по-прежнему свободен как ветер.

Я закрыл глаза… у меня было время. Прежде чем прийти ко мне, они подождут того мертвого спокойствия, которое парализует маленькие провинциальные города, как только наступает ночь и когда лишь ворчание фургонов на дорогах время от времени нарушает тишину. Я тоже могу уснуть. Хотя нет, напрасно я так думаю. Одному бездельнику не терпится узнать: почему не сработала его адская машинка. Опасаясь обвинения в плохой работе, он должен поспешить, чтобы поскорее ее проверить.

Вероятно, он уже нашел передатчик и решил, что это вибрация и жара оторвали его от бензобака… Потом должен поднять капот, чтобы убедиться, на месте ли динамитные палочки. Следом, разумеется, проверить провода детонатора. А там все так, как он сам устроил, за исключением последнего провода, того, который прикрепил я. Когда он до него дотронется…

Взрыв был ужасающим. Весь мотель внезапно осветила мощная вспышка, раздался оглушительный грохот, посыпались стекла…

Потом наступила мертвая пауза, и послышался шум от летящих обломков… дождя обломков, падающих сверху, и женский, истошно кричащий голос…

Я бросился туда раньше всех и стоял, рассматривая все это. Следом появился управляющий, чтобы запретить людям приближаться к месту взрыва. Он был в страшном смятении.

— Что?.. Что происходит?..

— Позовите фликов. Торопитесь и скорее возвращайтесь.

Он уставился на меня с открытым клювом, но, казалось, меня не видел. Потом, с трудом проглотив слюну, ушел, волоча ноги и бросая беспокойные взгляды поверх плеча.

Но кто-то уже опередил его и объявил тревогу, так как где-то вдали послышался вой полицейских сирен. Они приближались. Любопытные собрались раньше, чем успела осесть пыль после взрыва.

От машины осталось очень мало, и практически ничего — от зданий, окружавших ее, но основная часть отеля не пострадала. Кровавые куски человеческого мяса прилипли к искореженным деталям машины и валялись в разных местах. Единственной неповрежденной частью тела была кисть руки. Она лежала ладонью вверх, как бы прося милостыню.

Я подобрал большой осколок стекла, который старательно вытер носовым платком, и прижал пальцы этой кисти к поверхности стекла-осколка, потом сунул его побыстрее в карман, а ужасный остаток тела бросил как можно дальше в кусты.

Обалделый управляющий неловко возился с телефоном, когда я вошел в контору. Он даже не видел, как я шарил позади его стойки, пока, наконец, не нашел то что искал.

Я сунул мой осколок стекла в кучу журналов и сделал красивый пакет, похожий на туристский, адресовав его Эрни Бентли, после чего положил его к почте, приготовленной на отправку утром. Эрни будет знать, что с ним делать.

У меня была лишь одна минута, чтобы провернуть это. Но я управился. Потом влетел в свою комнату, снял кобуру с пистолетом, вытащил из чемодана коробку с запасными патронами и спрятал все это за решетку системы кондиционирования на потолке. Что бы ни произошло, я дорожу моими вещами.

Капитан Хардекер прилетел на своей личной машине, опередив полицейских и две мотопомпы.

Любопытных удалили. Пожарные показали, что они знают свое дело, утопив развалины и собрав остатки того, что еще совсем недавно было человеческим существом.

Небольшая конференция, состоявшаяся между мной и капитаном, происходила в гостиной, в то время как управляющий успокаивал свои нервы с помощью большого стакана виски.

Хардекер, развалившись в качалке, рассматривал меня сквозь синий дым своей сигары, пока я объяснял ему, что нанял машину и две комнаты, что у меня нет никаких врагов и что я не понимаю, почему кто-то захотел избавиться от меня таким ужасным образом.

Он дал мне высказаться, после чего проговорил:

— Отлично. Все это кажется ясным, благоразумным… Но, между нами, это история сумасшедшего. Знаете, на что она походит?

— Нет, но вы мне это скажете, капитан.

— Создается впечатление, что вы припарковали машину в том месте и сняли номера вокруг нее специально для того, чтобы при взрыве не было жертв.

Я кивнул:

— Точно. За исключением одного.

— Ах да? Чего же?

— Когда кладут взрывчатку в машину, то устраивают так, чтобы она сработала, когда водитель включает зажигание. Тогда одно из двух: или кто-то хотел стащить машину, или взрыв произошел от руки того, кто устанавливал патрон с ловушкой.

— Я подумал о другом, — заявил Хардекер.

Теперь я поднял брови:

— О чем же?

— Вы сами нашпиговали машину и ждали, когда кто-нибудь в нее влезет.

— В самом деле? Это было бы не слишком умно, а? И разве я остался бы здесь посмотреть?

— Эта шутка проделана не очень удачно. Нет, мне решительно не нравится ваша история. И потом, еще одно…

— Что еще?

— Мой дорогой мистер, эта история вас почему-то не слишком ошеломила. В сущности, вы должны быть потрясены, а вы сидите тут без единой капли пота. Можно подумать, будто парни разлетаются на кусочки в вашей машине каждый день.

— Вы меня простите, но у меня такие нервы. — Я приветливо улыбнулся ему и проследил взглядом за вошедшим почтальоном.