Микки Спиллейн - Весь Тайгер Манн

— К вам посетитель, Мэнн.

— Кто это?

— Он назвался вашим другом, Дэйвом Эрлоем.

— Ну конечно!

Я последовал за тюремщиком в главное здание, где в одной из комнат Дэйв встретил меня сильной жестикуляцией, одновременно дымя сигаретой. Тюремщик ушел в соседнее помещение, но оставил дверь полуоткрытой, явно собираясь послушать наш разговор.

— Салют, Дэйв!

— Итак, старик?.. Как это произошло?

— Было хорошо. Апартаменты с видом на море…

Я бросил быстрый взгляд вокруг и… обнаружил два микрофона. Указал на один из них Дэйву, и он кивнул, потому что тоже уже их заметил. Он предложил мне сигарету.

— Что это ты тут шаришь, Дэйв?

— Но тогда зачем же друзья? Хочешь, я сделаю так, чтобы тебя освободили?

— Спасибо. Я мог бы это сделать и сам.

— Да, но ты из породы мулов. Кто это взорвал твою тачку?

— Хотел бы я и сам это знать… Какой-то кретин.

— Этого добра хватает. Нуждаешься в чем-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Тогда какой тебе смысл валандаться здесь?

— А твои дела как идут?

— Пока нормально. Мои прежние клиенты позволили снова войти с ними в контакт, а за это надо платить. Эта земля девственна для хороших продавцов. Половину времени тебе не нужно даже шевелиться, тебя сами находят. Есть один просто золотой клиент, который ликвидировал наличный запас товаров в очень короткое время. Он был вынужден уехать, потому что ему нечего было больше покупать. Ты понимаешь?

Большая фирма сделала нажим на маленькую, и тогда клиент, лишенный своих традиционных источников, вынужден плестись за большой коробкой. Это смерть маленькой коммерции. Но это упало на нас, потому что парень бросил эту местность и теперь покупает свой материал в другом месте. Дела иногда бывают тяжелыми.

— Да… всякое бывает, — констатировал я.

Дэйв встал:

— Хорошо, я смываюсь. Но еще вернусь повидаться с тобой. Если тебе понадобится что-нибудь… позвони мне в ближайшие дни. Уходя, я скажу два слова капитану. У него не очень сердитый вид.

— Нет, он симпатичный и терпеливый.

— Он может им быть, — проворчал Дэйв.

— Я тоже. До свидания.

Тюремщик отвел меня в мою камеру и запер. Через десять минут автоматически погас свет.

В шесть утра появился завтрак, в восемь — Хардекер. Один. Он сам открыл дверь в камеру и велел мне выходить.

Я взял мой пиджак, шляпу и последовал за ним.

Мы прошли в контору, где мне вернули мои вещи. Я расписался в их получении. Хардекер дал мне все это уложить в карманы, потом сказал:

— Пройдем на минутку в мой кабинет.

— Конечно.

Он закрыл дверь за мной, усадил меня, сел сам. Лицо у него было осунувшееся, глаза усталые.

— Вы могли бы мне сказать это, Мэнн.

— Сказать вам что?

— Кто вы такой. Я бы проверил, вот и все. Вместо того, чтобы морочить мне голову и заставлять терять время попусту.

— Итак?

— Прежде всего нужно было получить сведения, подтверждающие вашу личность по отпечаткам пальцев. Потом начал функционировать телетайп. Я должен был позвонить в Вашингтон. Там меня спрашивали о том, что здесь произошло. Я сказал все, что знал, и этого было достаточно. Приказ выпустить вас, закрыть свою пасть и делать то, что вы захотите, больше ничего. — Наступила пауза, потом он с гримасой спросил: — Какой же вы дьявол все-таки?

— Просто гражданин, капитан.

— Крупный?

— Да.

— Почему?

— Если я вам скажу, вы мне все равно не поверите.

— А если предположить, что поверю?

— Тогда будете сердиться на меня за то, что я вам сказал. Потому что вы предпочтете спать спокойно, не спрашивая себя, когда же это все кончится.

— Что такое должно кончиться?

Я поднял глаза к солнцу, которое проникало через окно:

— Вот это.

Несколько секунд он молчал, прикрыв глаза, затем процедил сквозь зубы:

— Абсолютно сумасшедший. — Немного помолчал и громко проговорил: — Хорошо… Что мне теперь делать?

— Замолкните. Для прессы тип, который устроил взрыв, — преступник, рецидивист. Никакой причины, просто это пироман.

Хардекер посмотрел на свои руки и кивнул:

— Согласен. Это легко, раз его не опознали ни мы, ни журналисты. А вы его знаете?

— Абсолютно нет.

— Еще что?

— Забудьте Вестера. Никакой близости между нами, никакой связи между этими делами.

— Скажите для меня лично, это точно?

— Я ничего не знаю. Честно говоря, я полагаю, что они связаны. Но у меня нет никакой уверенности.

— Проклятье! Что означает это нападение?

— Это происходит в интернациональном масштабе, капитан. В кадре вашей юрисдикции вы не рискуете вашим авторитетом. Мы только просим вашей помощи. Вот почему я предпочел провести ночь в камере — все лучше, чем дать возможность подумать, что в этом происшествии могло заключаться большое дело. Как я вам сказал, это было гораздо проще.

— Но не для моих нервов, Мэнн. Где вы остановитесь… пока останетесь в наших местах? Заметьте: я не верю, чтобы вы могли многое здесь обнаружить, учитывая то, как они вас здесь встретили.

— Я вернусь в тот же мотель. В настоящий момент это лучшее место.

Мое возвращение в мотель управляющий мог бы встретить более тепло, ибо Мартин Грейди тут уже проявился. Деньги, переведенные телеграфом, не только покрыли нанесенный ущерб, но и позволят владельцу мотеля пристроить к зданию новое крыло.

Со своей стороны Дэйв Эрлой работал всю ночь, подготавливая для меня почву, чтобы в мое распоряжение была предоставлена новая машина. И она ожидала меня у двери конторы. Машина принадлежала парку того же владельца, что и предыдущая. Мартин Грейди и здесь сделал все необходимое.

Рабочие увозили обломки. Некоторое время я смотрел, как они работают, потом небрежными шагами направился в кусты к тому месту, куда я бросил руку. Она по-прежнему лежала там, ладонью кверху, со скрюченными пальцами, как бы желая что-то схватить… Хотелось бы знать, сколько жизней она загубила, прежде чем оказалась в траве.

Я вернулся в комнату и достал свой арсенал. На нем лежало с килограмм пыли, нанесенной от взрыва.

Я взял оружие, тщательно вычистил его, сунул на обычное место, после чего растянулся на кровати и стал названивать по телефону.

Клод Вестер еще не вернулся, но он звонил своей экономке и сообщил, что, возможно, приедет ближе к вечеру. Никто не ответил у Винцента Смалла. Я повесил трубку и стал ждать. Два часа спустя мне позвонил Дэйв и назначил свидание в «Розовом баре» через пятнадцать минут.

Дэйв ожидал меня за столиком в глубине зала, откуда можно было наблюдать за всем происходящим в ресторане, а через окна — за большим куском улицы.

— Салют, тюремная дичь!

— Раздавлю!

Он посадил меня напротив себя и, смеясь, спросил:

— Скажи мне, Тайгер, почему ты не попытался наколоть того парня, а предпочел его взорвать?