Микки Спиллейн - Весь Тайгер Манн

— Поторопись.

— Ладно. Береги свои кости, флик!

Я повесил трубку. Генри Франк… Да, я уже где-то встречал это имя. Я вертел и переворачивал его в голове, напрягая память… Франк… Боже мой! Есть! Оно находилось в списке кандидатов на службу в «Белт эл» и было отброшено Гамильтоном, потому что этот персонаж показался ему подозрительным.

Я подбежал к телефону и вызвал Рондину в Нью-Йорке. Никакого ответа. Новый вызов, на этот раз «Ньюарк контроль». Ответил Вирджил.

— Бирж, попытайся соединиться с Рондиной в квартире, и как можно скорее. Попроси ее сконцентрировать поиски на Генри Франке. Пусть бросит всех остальных. Она знает, что надо делать. Если она что-нибудь обнаружила, то пусть позвонит мне по этому номеру, а в случае, если не сможет дозвониться до меня, пусть ждет дома моего звонка.

— Понял.

— У Эрни есть фотография Франка. Он пошлет ее мне. Передай ему, чтобы он размножил это фото и дал одну копию Рондине. Этот Генри Франк играл здесь роль продавца наркотиков. Не для фликов… По приказу. Узнай его контакты среди наркоманов.

— А что с ним надо сделать?

— Ничего. Он уже ликвидирован, но я хочу знать его контакты. Он состоял во вражеской организации. По нему можно выйти на след. В Вашингтоне есть его отпечатки, но нет досье. Эрни сказал бы мне. Парень так устроился, что не попадался.

— Понятно. Я проверю еще по двум каналам.

— Держи нас в курсе.

— Ладно.

Повесив трубку, я сразу же заказал новый номер в «Белт эл». Телефонистка… Секретарша… И наконец, Камилла Хунт.

— Ну что ж, добрый день, Мушка!

— Салют, девочка!

— Ты заставил меня ждать.

— Нет, не тебя, девочка… Ты никогда не ждешь…

Она засмеялась низким, теплым, приятным смехом:

— Как это ни кажется невероятным, но я тебя ждала. Мне неприятно в этом признаваться.

— Мухи довольно жалкий обед, мой ангел!

— О! Но ты говорил, что ты большой жук, а это вкусно!

— Ладно, замолчи…

Снова раздался смех, потом:

— Хорошо… Ты мне позвонил ради дела или ради удовольствия?

— Ради удовольствия? Нет, только ради дела.

— Мутишь!

Я улыбнулся в трубку:

— Работа, сокровище… Брось взгляд в свои бумаги и выуди оттуда все, что там есть относительно Генри Франка. Он собирался поступить к вам, но Гамильтон отстранил его кандидатуру.

— Франк… Франк… секунду.

Я слышал, как она выдвинула ящик, потом его задвинула, зашелестела бумагой, наконец спросила:

— Ты помнишь, что я изучала некоторых типов и делала о них записи?

— Ну да…

— Он был среди них… Подожди… вот он.

Наступила пауза, потом бормотание, когда она разбирала написанное. Наконец громко произнесла:

— Странный человек… Отрицательные реакции… Не имея специальных знаний и опыта, претендовал на должность… Работал в полудюжине учреждений во Флориде.

— Каких?

— Я… я сейчас… Не знаю. Но кажется, он мне что-то говорил. Черт! Я не записала… Знаешь, я больше интересовалась чертами характера… Недостаток серьезности, неустойчивость в отношении информации, неуверенность в себе…

— А досье?

— Если рапорт был отрицательным, он отправлен в Вашингтон.

— Тогда постарайся припомнить то, что он тебе рассказывал.

— Тайгер… ведь прошло уже порядочно времени. Может, мне и удастся вспомнить, но…

— Хорошо. Тогда садись в самолет и прилетай. Я нахожусь в О'Галли, во Флориде. Я узнаю час прилета твоего самолета и встречу тебя в аэропорту. Не беспокойся о вещах, брось в чемодан то, что попадет тебе под руку. В дороге хорошенько подумай и постарайся вспомнить хоть что-нибудь, а когда приедешь, тогда мы и решим… Да!.. Забудь про работу, Мартин Грейди разрешает тебе это. — Я усмехнулся и добавил: — К тому же ты имеешь право на отдых!

— Конечно, и без всего, что можно было бы надеть?

— А что может быть лучше этого?

В ее голосе послышалась веселость.

— Я не рассматривала это под таким углом зрения, но, как ты сказал, это кажется забавным, и весьма. До скорого, Жук!

Откинувшись в кресле, положив ноги на подоконник, с окурком сигары в губах, капитан Хардекер рассматривал фотографии, когда я открыл дверь в его кабинет.

Он бросил на меня жесткий, но не очень враждебный взгляд.

— Я вас ждал…

Подбородком я указал на снимки:

— Генри Франк?

— Исчезнувший человек. Имею я право услышать объяснение?

Я взял фотографии, которые он протянул мне. Два портрета: один анфас, другой в профиль — человека, исчезнувшего из числа живущих.

— Вы уже сказали, капитан… Он исчез.

— Разрешите сделать предположение?

— Пожалуйста.

— Разлетевшись на куски?

Пожав плечами, я признался:

— Это одна из возможностей.

— Неоспоримая?

— Вне всякого сомнения.

— Счастлив слышать это от вас.

— Почему?

— Потому что один ребенок в мотеле нашел револьвер, отброшенный на пятьдесят метров от места взрыва. Его отец принес нам это оружие. Проверка показала, что из этого револьвера стреляли в Вестера и в вас.

— Это окупилось.

— Тогда к чему эти фотографии?

— Для того чтобы узнать о нем все, что только возможно. Я хочу знать максимум о деятельности этого типа.

— Здесь он неизвестен.

— Я не говорил обратное.

— Когда я получил эти фотографии, чтобы отыскать пропавшего человека, велел их размножить, и двое из моих людей уже производят следствие. У вас есть какие-нибудь указатели?

— Абсолютно никаких.

— Во всяком случае, если мы найдем…

— Ваше сотрудничество будет соответственно оценено…

Он внезапно решился:

— Вы меня ужасаете, Мэнн. Вы, ваша проклятая манера действовать, выражение ваших глаз… О! Это мне знакомо! Я уже видел такие. Я давно работаю в этой области и автоматически, не задумываясь, классифицирую людей. Как в кино: хорошие — с одной стороны, злые — с другой. Только у злых нет ваших взаимоотношений с людьми, и это меня страшит. Вся эта паршивая ситуация нереальна, и это-то как раз и делает ее для меня слишком реальной. К тому же этот город находится в первом ряду для принятия удара. Ракеты врага, готовые свалиться нам на голову, нацелены на нас. Мне не нравится оставаться так, с задницей на кресле, в то время как мерзкий удар готов обрушиться на голову. — Он взял свой окурок и бросил его в корзину для бумаг. — Дело плохо, согласен… Но до какой степени?

Я кратко подтвердил:

— Дело плохо…

— Так почему вы один в этом деле?

— Я не один. Вы не видите других, вот и все, капитан.

— А публикация сможет повредить делу?

— Посмотрю.

— Хорошо, я играю. И пусть меня повесят, если я не обнаружу хоть что-то об этом типе. — Он заметил изменение в выражении моего лица и быстро добавил: — Но не слишком-то рассчитывайте на это. Мы тоже умеем задавать вопросы. У наших парней свои методы. Если у меня появится что-то новое, я вам позвоню.