Иван Погонин - Хищники [сборник]

— Но вы могли спокойно задержать Котова утром, не доводя дела до перестрелки!

— И чего бы я добился? Это у вас Котов — знаменитость, а у нас он кто? Злодей, разыскиваемый полицией соседней державы. Да я за его арест даже благодарности бы не удостоился. Сегодня же я задержал убийцу, устроившего перестрелку в кафе на центральной улице города. Было бы конечно совсем хорошо, если бы он ещё парочку человек ухлопал, даму какую-нибудь. Но… И этого оказалось достаточно.

Кунцевич смотрел на комиссара и не понимал, шутит он или нет.

— Но ведь Хаджи-Македони был раскрыт случайно… Его узнал один из подручных Гришки.

— Тот единственный, которому удалось от меня скрыться? — Котов усмехнулся. — Этот господин никогда не был в Хотине и ни разу не видел ни одного из тамошних становых. А, так и быть, признаюсь. Он состоит у меня на связи уже год. О визите в мой город Котова и о том, где тот остановится, я узнал от это фигаря [44] ещё вчера ночью.

Кунцевич понял, что по поводу дамы Зимун не шутил.

— Не опоздайте на поезд, у нас звонков не дают! — посоветовал комиссар.

«Важным фактором розыска кроме секретных сотрудников являются агенты наружного наблюдения, т. е. филёры.

Их роль состоит в выслеживании на улицах, в кафе, в театрах, трамваях, поездах железных дорог и пр., для выяснения "деловых связей" и круга знакомств наблюдаемых, не входя с ними в соприкосновение.

Лицо, "взятое" в первый раз "в наблюдение", получало "кличку наружного наблюдения", обыкновенно по внешнему виду и особенностям. Под этими кличками филёры и знали наблюдаемых.»

Перестрелка в ясском кафе фатально на карьере Кунцевича не отразилась — румынские власти почему-то не прислали в Россию никакой ноты, ограничившись кратким межведомственным сообщением. Но о месте чиновника, курирующего центральный район города, можно было забыть.

— Принимайте дела у Алексеева, свои сдавайте Власкову и возвращайтесь в заречье [45] — сказал коллежскому секретарю сразу после возвращения Филиппов. — Я бы на вашем месте в костёл сходил, поставил бы Богу свечку, за то, что всё так относительно благополучно обернулось.

— Ну да, благополучно, — сказал Кунцевич, — Хаджи-Македони убит, Гайдук у румын остался.

— Зато мы с вами на свободе! — чуть не вскрикнул начальник. — Да и Котов в конце концов получит по заслугам. Или вы думаете, румынские тюрьмы намного лучше наших? У них, кстати, смертной казни нет?

— Нет, я узнавал.

— Жаль… В общем, возвращайтесь и займитесь вплотную делом Серикова, а то у Алексеева ничего не получается.

Алексеев возвращению Мечислава Николаевича обрадовался не очень. Бывший исправляющий должность чиновника для поручений ознакомил своего преемника с текущими делами, передал несколько подшитых и пронумерованных дознаний, и спросил:

— А мне теперь куда, не сказал тебе Филиппов?

— Будешь служить здесь же под моим началом.

Гаврилов, напротив, новому — старому начальнику был искренне рад. Расспросив Кунцевича о подробностях румынской командировки, сыскной надзиратель доложил о перипетиях дела отставного околоточного:

— Адрес Байрона я узнал от его здешних компаньонов, письмо, которые вы изволили написать, ему отправил, ответа пока не получил. Для слежки за Набатовым градоначальник выписал двух филеров из охранного. Они ходят за ним уже неделю и пока ничего предосудительного не обнаружили. Их отчёты я забираю в градоначальстве ежедневно. Если хотите, то вот-с, можете ознакомиться. — Сыскной надзиратель показал на тощую папку.

— Оставьте, я потом посмотрю. Что с Могилевской? Так и не раскололась?

— Никак нет-с. С какого боку я только к ней не подходил. Более того, от ранее данных показаний они с ирландкой отказалась. Сообразили, сучки, что у нас с делом какие-то трудности, теперь так и строчат жалобы прокурору на незаконный арест.

— Так её до сих пор не отпустили?!

— Нет-с. Владимир Гаврилович хотел было, но потом передумал.

— Интересно. А как прокурорский надзор на её жалобы реагирует?

— А никак. Оставляет без последствий.

— Ещё интереснее. А другие задержанные, тоже до сих пор сидят?

— Все сидят, и ирландка, и швейцар, бандершин сожитель. И тоже ничего не говорят.

— А извозчик?

— Извозчика не нашли. Со слов его хозяина — извозопромышленника Перелётова, Лукьян Попов сдал закладку вечером 13 марта, в то же день, когда мы бандершу забирали. Сказал, что на родину поедет, по семейным делам. По каким, не пояснял, а Перелётов не спрашивал. Мы, естественно, исправнику по месту приписки Попова телеграмма послали, уж и ответ получили, что Лукьян в родную деревню не возвращался.

— Хорошо, хотя конечно ничего хорошего. Можете быть свободны.

Когда подчинённый вышел, Кунцевич открыл рапортную книжку филёров и углубился в чтение. Шпики дали своему поднадзорному псевдоним «Кролик». Всю неделю наблюдения Кролик жил обыкновенной жизнью невысокого полицейского чина — являлся на службу к десяти, сидел в кабинете, выезжал на места происшествий, ходил в тюрьму. Чем конкретно занимался начальник внештатного сыскного отделения в помещении полицейского управления установить не удалось — слежка там была невозможна. Вечерами Набатов либо пьянствовал в ресторане, либо играл в карты в Коммерческом собрании. В минувшее воскресенье ездил на Петербургскую сторону, на Малую Зеленину, где и заночевал в небольшом домике. Дочитав до этого места, Кунцевич вновь позвал к себе Гаврилова.

— Вас, господин сыскной надзиратель прозвище Набатова не смутило?

— Прозвище?

— Вижу, что нет. В общем, так. Езжайте теперь же в Кронштадт, снеситесь там с помощником пристава Бестемьяновым. Встречаться с ним надобно скрытно, лучше у него на квартире, как я понял, он там ежедневно обедает, я запишу вам адрес. Попросите Бестемьянова раздобыть фотографическую карточку Набатова. Может быть они всем управлением снимались в честь какого-нибудь праздника, может быть он на свидетельство фотографию делал — он же у них заведует сыскным делом, ходит в партикулярным, стало быть имеет свидетельство с фотографией [46], в общем, поищите. Как только раздобудете снимок, дуйте в «Золотую Ниву», покажете карточку половому и швейцару. Кроме того, скажите Алексееву, чтобы подготовил от моего имени запрос в Управу о принадлежности дома на Петербургской, в котором ночевал Набатов. Пусть Алексеев съездит туда, аккуратно поспрашивает соседей. Только очень аккуратно! Вот вам на извозчиков. И в другой раз, обращайте внимание на особые приметы разыскиваемых.

— И половой, и швейцар узнали в Набатове собутыльника Серикова. Дом на Малой Зелениной достался сыскному околоточному в наследство от тётушки. От дома до места обнаружения трупа Серикова меньше трёхсот саженей.