Александр Беляев - Покушение

— Как отдыхается?

Полицаев будто кнутом стегнули. Лещук даже сплюнул в сердцах.

— Спасибо господину шарфюреру, малость отоспались, — хмуро ответил он.

— А чего из своего дома ушли?

— Клопы заели. Развели родственнички, черт бы их унес. А тут вроде почище, — объяснил Лещук.

Ермилов подошел к избе, протянул к окну руку.

— Угостите сигареткой…

Свиблов протянул пачку немецких. Ермилов взял сигарету, закурил.

— Приглашай гостей в дом, Тима. А я быстренько, — раздался вдруг у него за спиной веселый голос Зои.

— Куда это она с утра пораньше? — спросил Лещук.

— Самогону раздобыть. На полигоне весь шнапс господа эсэсовцы выпили. А нам перед обедом надо ж для аппетита? — добродушно ответил Ермилов.

Полицаи промолчали. Но прищуренные глаза Лещука с головой выдали его внутреннее состояние. Снова их обвели вокруг пальца. Не так, по их расчетам, должен был вести себя Ермилов. Предполагалось, в дом он должен был входить открыто, а отлучаться незаметно. А получалось все наоборот. И Зойку они караулили, караулили, глаз с нее не спускали. И она носа никуда не высовывала. А выходит, и это все напрасно. Весь поселок сейчас обежит. И все, кому надо, скажет, и об этом потом ни от кого не узнаешь и шарфюреру ничего опять не доложишь.

Ермилов докурил сигарету, притушил окурок, сказал:

— Догулять надо свадьбу, господа. Не по нашей вине тогда перерыв получился. Так что прошу: собирайтесь и заходите. Будем рады.

Лещук попытался было отказаться, ссылаясь на то, что голова побаливает, но потом безнадежно махнул рукой и пообещал прийти. Ермилов, довольный тем, что все получается, как задумано, вернулся во двор и продолжал колоть дрова и складывать их в поленницу до тех пор, пока она не уперлась в стену сарая.

Зоя принесла целую четверть самогона. Но Ермилов сразу почувствовал, что она чем-то обеспокоена. Оказалось, что чутье не обмануло его.

— Веры дома нет. К родичу за реку ушла, — объявила она.

— Как? Без твоего разрешения?

— Говорила она мне, что ей надо туда. А я как могла запретить? От тебя нет ничего. Самого тебя так скоро я тоже не ждала, — объяснила Зоя.

— Почему же она не предупредила?

— Вызвать я ее не могла. Эти двое только того и ждали, чтобы узнать, кто у меня на связи. А без сигнала она ко мне не приходит.

— Неладно получилось, — поскреб затылок Ермилов. — А ушла-то надолго?

— Обещала завтра вернуться.

— А у старосты была?

— Была. Болен он. Не придет. А может, притворяется. Кто его знает…

Ермилов задумался.

— А может, в таком разе нам не ждать ее?

— Кого?

— Да Верку твою.

— А как же тогда?

— Да очень просто: погуляем, они к Анфисе, а мы дождемся ночи да в отряд.

— Что ты, Гаврилыч. Сразу оборвется вся связь с Шефнером. А он еще может понадобиться. О нем даже в Москве знают, — объяснила Зоя.

— А если она не придет? — резонно стоял на своем Ермилов.

— Быть такого не может. Должна прийти. Она знает, что обязательно здесь понадобится не сегодня так завтра.

— Да ты в толк возьми: может, она уже у них в руках. Перехватили на дороге, и ищи свищи ветра в поле.

Зоя покачала головой.

— Не пугай меня, Гаврилыч. Они еще меня могут в чем-то подозревать, я возле Шефнера там кручусь. А о Вере они совершенно ничего не знают. Ни разу еще так не было, чтобы она на глаза им попалась.

— Ладно. День еще есть в запасе. Подождем твою связную, — согласился Ермилов. — Накрывай на стол, не жалей ничего. Этих соглядатаев так упоить надо, чтобы на карачках отсюда выползали. Чтобы забыли, как мать родную зовут. Чтобы неделю потом рассолом отпаивались.

Зоя полезла в подпол за картошкой и капустой.

Обед получился на славу. Было и жаренное из консервов, которые принес Ермилов, было и пареное. А больше всего было всяких солений и самогона. Пили много. Но споить гостей, как намеревался Ермилов, на сей раз не удалось. Лещук вроде и хмелел. Но стоило Зоиной матери выйти в сени, взгляд его мигом настораживался, да и сам он немедленно подбирался, словно готовился рвануть из-за стола следом за ней. Ермилова это немало озадачило. Он чувствовал, что замысел его не удался. То и дело подливал гостям, провозглашал тосты, но задуманного так и не добился. Оставив в четверти самогона на ладонь ото дна, гости не сползли под стол, не стукались о косяки, а ушли на своих ногах, лишь чуть заметно покачиваясь. При этом прийти на следующий день и продолжить застолье оба наотрез отказались. И от Зои они пошли не к Анфисе, а куда-то по поселку. Ермилов пытался проследить, но луну, как назло, закрыли тучи, на улице сразу сгустилась темнота, полицаи пропали из виду, и только их негромкие голоса какое-то время еще разносились в сонной тишине.

Ермилов вернулся в дом. Зоя убирала со стола.

— Ну что? — спросила она.

— Наверняка к старосте подались.

— Почему так думаешь?

— А почему самогон до дна жрать не стали? Почему весь вечер ни мне, ни тебе в глаза не глядели? Почему завтра прийти не захотели? — сердито выпалил Ермилов. — Задумали они что-то, гады.

— Да что они могут задумать? Им же ничего конкретно не известно? А лезть наобум — только сорвут все дело…

— Э-э… — безнадежно махнул рукой Ермилов. — Тебе о них известно одно, а им о тебе совсем другое. А к старосте пошли либо за тем, чтобы с ним о чем надо договориться, либо по телефону что следует Вёлеру доложить, — решил Ермилов. — Ей-богу, напрасно ты думаешь, что они дурнее нас. Мотать отсюда надо. И самим, и мать с собой забирать.

— Успокойся, Гаврилыч. Я уже сказала тебе: нам и Шефнер, и полигон еще будут нужны.

— Не знаю, что будет, а боюсь, что это задание мы не выполним, — признался Ермилов.

— Выполним. Не имеем права не выполнить, — твердо ответила Зоя.

Ермилов закурил и в разговор больше не вступал. Спал он эту ночь на сеновале, не раздеваясь и прихватив с собой винтовку. Но ночь прошла спокойно и без происшествий. Ничего не случилось и утром. И днем. Все шло, как обычно. С той лишь разницей, что оба полицая на ночь к Анфисе не вернулись, их не было видно весь день, и было неизвестно, где они пропадали и чем занимались. Впрочем, Ермилов был абсолютно уверен в том, что из поселка они не уходили, а затаились где-нибудь поблизости от Зоиного дома и не спускали с него глаз.

Чтобы как-то это проверить, он сразу же после обеда отправился к старосте. Вроде бы справиться о здоровье, а на самом деле что-нибудь узнать о Лещуке и Свиблове. Но староста, хоть и принял Ермилова, как и полагалось встречать старшего полицейского — со всем уважением, даже предложил отведать яичницу с салом и выпить стакан самогона, о тех двоих ответил коротко и категорично:

— Видеть не видывал уже дней пять и знать про них ничего не знаю.