Марина Воронцова - Подлянка, сэр!

— Бабушки-кидалы, не слышали о таком? — устало вздохнул Владимир, сев на место.

— Простите, не поняла, — смущенно пробормотала я.

Терентьев поправил очки, ослабил узел галстука и начал подробно объяснять. В последнее время на рынке недвижимости появился новый вид мошенничества. Одинокие старушки обращаются в агентство с предложением заключить договор пожизненной ренты с иждивением. Суть этой бумаги довольно проста. Бабушка пишет завещание в пользу того, кто берет на себя расходы по ее содержанию и уходу. Вариантов масса. От простой покупки продуктов раз в неделю и уборки до приличного ежемесячного содержания плюс «компания». То есть кто-то из семьи покупателя или он сам приезжает к старушке по первому требованию. Развлекать ее или ухаживать — как заблагорассудится. Зачастую бабушки просят некоторую сумму денег сразу. Кто же откажется заплатить три-четыре тысячи долларов за перспективу получить после смерти старушки четырехкомнатную квартиру в центре с видом на канал Грибоедова?

Проходит год, и бабушка внезапно решает, что за ней недостаточно хорошо ухаживают.

— Или вспоминает, что у нее диабет, как ваша соседка, — криво усмехнулся Владимир. — Среди многочисленных осложнений, вызываемых этим эндокринным заболеванием, есть и нервные. Старушка договор расторгает. Суд в этих случаях железно стоит на ее стороне. Естественно, денег она никаких не вернет, а завещание сочтет недействительным. Все шишки потом летят на агентство. Нам за расторжение сделки между Лукиной и ее рентодателем пришлось своих кровных денег выложить почти семь тысяч!

Из дальнейшего объяснения мне стала окончательно ясна суть аферы. Освободившись от обязательств перед незадачливым субъектом, который, рассчитывая на ее жилплощадь, содержал год-два, бабушка снова выходит на охоту!

— Ищет другого лоха, — завершил свою обстоятельную речь Владимир. — Поэтому мы их так и зовем — «бабушки-кидалы». Ваша Марфа Андреевна так в черный список и угодила. Последний несчастный принципиальным оказался. Денег, что в качестве залога ей отдал, вернуть не смог и с досады разослал ее данные всем риэлтерским конторам. Мол, такая-то такая — мошенница, будьте осторожны. Видать, она после этого решила клиентов частным образом искать. Правда, потерпевшего потом какой-то грамотный юрист надоумил эти деньги с нас стрясти. Мол, в обязанности посредника входит проверка вменяемости и дееспособности старушки. Урод…

— Как это? — едва смогла выговорить я.

Неужели наша тихая, благообразная, как одуванчик, Марфа Андреевна была способна на такое?! Да она ведь еле ходила! Говорила тоненьким, слабым голосочком! Казалось, дунет ветер чуть посильнее — и покатит ее по тротуару!

Владимир вытащил из корзинки для бумаг газету бесплатных объявлений.

— Вот, гляньте! Может, до сих пор ей заявку печатают.

Я надела очки и пробежала пальцем по колонке, которую указал Терентьев.

— Ой, — вырвался испуганный крик, когда среди объявлений наткнулась на телефон Марфы Андреевны.

Текст гласил: «Одинокая пожилая женщина завещает квартиру добрым людям, согласным за ней ухаживать».

— И что? Неужели она действительно так обманывала людей?! — ужаснулась я.

— Точно, — кивнул Владимир.

— И вы подумали, что и я… — у меня щеки покрылись красной краской.

— Неважно, что я подумал, но документов придется собрать с вас больше. Видите ли, в чем дело. Полагаю, что раз вы к нам пришли, то отдаете себе отчет, что те люди, которые захотят взять вас на содержание, сделают это отнюдь не из христианских побуждений. Просто им нужна ваша квартира. Так что, как бы цинично это ни прозвучало, они будут искренне желать вам скорейшей смерти. Это большая психологическая нагрузка. Подумайте, вы уверены, что хотите этого? Может, вам лучше подойдет обмен с доплатой? Я вас не пугаю, просто объясняю истинное положение вещей, — Владимир подался чуть вперед.

— Знаете, — я была так шокирована, что временно забыла, за чем пришла. Мысли роились в голове, как пчелы над ульем по весне. — Марфа Андреевна Лукина умерла два месяца назад. Ее отравили.

Владимир побледнел. Я продолжила:

— Незадолго до смерти к ней начала приходить медсестра. Она как-то была связана с вашим агентством. Светлана Рябикова. Не слышали?

— Света?! — вытаращился на меня Владимир. — Да… Одно время она у нас работала. Была агентом по сдаче квартир. Но… Ее никто уже давно не видел. Наверное, нашла себе какое-то другое место. У нас большая текучка. Работа нервная, доход нерегулярный, все стараются надуть…

— Вас? — удивилась я.

— Да, представьте себе, — кивнул Терентьев. — Это только по телевизору показывают, как агентства кого-то дурят. А в реальной жизни все больше наоборот. Норовят под срочный выкуп подсунуть жилье с обременением. После покупки выясняется, что там прописан десятилетний ребенок, и выселять его мы не имеем права. Так что продавец, обычно мама или папа этого мальца, продолжает спокойно жить на наши деньги в своей квартире, прикрываясь дитем. А со съемом — там вообще! Поступит заявка, хочу, мол, снять помещение под офис. Агент ноги сносит по самую «мадам сижу», подберет подходящий вариант, приводит клиента смотреть. Клиент говорит, что ему не нравится, а на следующий день сам приходит к хозяину, уже без агента. И заключают сделку напрямую, чтобы комиссионные не платить. Нормально? Про это телевизор ни гугу!

— И вы думаете, что эта девушка ушла на другую работу? — я решила вернуться к прежней теме.

— Думаю, да, — кивнул Владимир. — Я ее не вижу уже месяца три.

— А могла она устроиться медсестрой?

— Понятия не имею, — пожал плечами Терентьев.

— Интересно, где она жила? — не унималась я.

— Почему вы думаете, что я знаю? — молодой человек рассердился и уставился на меня немигающими злыми глазами. — Кто вы вообще такая?!

— У меня был следователь из прокуратуры, — я тоже перешла в наступление. — Он сказал, что это уже не первый случай, когда пожилые женщины, заключившие с вами договор, скоропостижно умирали. А вы только что признались, что Светлана, которую они считают убийцей, работала у вас! Имейте в виду, молодой человек! Марфа Андреевна была моей близкой подругой. Мне еще не так много лет, как ей, я отлично соображаю и умею делать выводы. И поверьте, смерть Лукиной я так просто не оставлю! Я сейчас же пойду к следователю и расскажу все, что узнала. А дальше пусть милиция разбирается!

В комнату сунулась женщина.

— Вова, что тут у тебя? — голос ее звучал тревожно.

— Ничего, Нина Валентиновна. Провожу ознакомительную беседу, — Владимир изо всех сил старался вести себя сдержанно.

— Точно? — Нина Валентиновна, ярко накрашенная брюнетка лет тридцати пяти, скользнула по моему лицу недоверчивым взглядом.